Читаем Тёмная триада (СИ) полностью

Новак сел в кресло, закинув ногу на ногу. Он, конечно, немного преувеличивал — внимание к его персоне: любое внимание ему льстило. А уж роль жертвы и вовсе удавалась ему великолепно. При этом в каждой статье обязательно делали акцент на его красоте, которая привлекла жадного до денег Брэди. А уж какие фотографии печатались, а как великолепно смотрелся он, давая интервью. А фраза, которую бросил взбешенный Брэди, что он дрочил на свою модель, но не более. Она грела душу Новака.

— Я соскучился, — проговорил Кастиэль, жадным взглядом пытаясь охватить все малейшие нюансы внешности Самандриэля. Как ложится свет из окна на его волосы. Как подчеркивает цвет глаз серебристая рубашка. — Я тебе подарил твой портрет, увидев, как тебе он понравился. Но теперь мы редко видимся, и я ужасно скучаю. Милый мой Самандриэль, может ты согласишься попозировать мне еще раз? Я бы тогда с твоим портретом не расставался бы.

— Если бы ты чаще ходил на приемы — мы бы чаще виделись, — равнодушно пожал плечами Новак, — но я готов. Я все-таки съехал от Ричарда, чтобы не утомлять Амару шумихой. Между нами говоря — она в положении. Мы могли бы писать портрет у меня?

— Я очень люблю видеться с тобой, — улыбнулся Кастиэль, он уже заварил чай, к приходу Андри, и расставлял все на столике возле кресла. — Но не люблю видеть всех тех денежных мешков. Никакой утонченности и красоты, никого душевного тепла и обаяния. Но если ты хочешь, я пойду с тобой на прием. Ты же хочешь? — улыбнулся он, присаживаясь рядом с креслом на пуфик, оказываясь немного ниже Андри, но зато был так близко. — Чаю, мой друг?

— Ты же знаешь, что я предпочитаю виски, — отмахнулся Самандриэль, — ты мог бы пойти. А как же поучаствовать в оргии? Завалить дочку одного из толстосумов? Мы могли бы даже оказаться в одной постели, — усмехнулся Новак.

Он обожал восторг, влюбленность в глазах Милтона. Это будоражило и сводило с ума. Эта были не просто похоть и желание, которые обычно он видел в чужих глазах. Глазах, что буквально поедали его тело. Это было возвышенное, всепоглощающее чувство. Душа Кастиэля принадлежала Андри. И это было невероятно.

— А если я тебе в чай добавлю немного рома? — улыбнулся Кастиэль, — попробуй это вкусно. — Он протянул чашку с блюдцем Самандриэлю. — Меня не интересуют ничьи дочки, — пожал дальше плечами он. И добавил слегка смущенно, но очень уверенно в каждом своем слове: — И оказаться с тобой в постели я бы предпочел не в доме Ричарда в спальнях, пропахших пороком и потом. А в уютной квартире, где пахнет домом и чистотой, на посыпанном лепестками цветов ложе, зажечь свечи, потушить свет. И любить друг друга нежно и ласково до самого утра. А потом рисовать тебя полдня, когда ты спишь весь расслабленный и счастливый.

— Ты слишком романтичен, мой друг, — произнес Самандриэль, но чашку с чаем все-таки взял, — в наше время романтика — это излишне. Мы рождены для удовольствий и желаний. Как говорит Ричард.

— Не слушай Ричарда, — улыбнулся Кастиэль, — вернее, слушай, но не когда он говорит о желаниях и удовольствиях. Он пресытился всем так быстро, потому что не умеет видеть большего. Хватать и брать все подряд, что только попадет в поле зрения — это обычная жадность. А вот выбрать почти недосягаемый образ своих самых пламенных сновидений и медленно по кругу подходить к нему, смакуя каждый шаг, каждый момент общения и близости, это ли не самое приятное? — он держал уже руку Андри в своих двух и мягко поглаживал нежную кожу запястья.

— Это скучно, Кастиэль, — Андри забрал свою руку, возвращаясь к стакану с виски. Чай не впечатлял, — мы рождены гореть, а не тлеть. А это все — глупость.

— Я пойду с тобой на прием, — сказал Кастиэль.

Он слышал, про Кроули, не смотрел фотографии, но слышал, хоть и не хотел слышать. Но понятно одно, что Андри надо спасать. Ради такого Кастиэль и на прием пойдет, сцепив зубы, и будет стараться проводить с Самандриэлем как можно времени, чтоб влиять на него, вселять желание быть лучше, расти и совершенствоваться. А не предаваться пороку.

— А потом ты мне попозируешь, — улыбнулся Кас своему другу. — Хорошо? — он ненавязчиво погладил юношу по колену.

— Договорились, — кивнул Андри.

***

Оргии… Ричард Роман никогда их не любил. Делить своего партнера с кем-то еще было для него неприемлемым. Хотя поиметь за вечер он мог довольно много человек. Ему нравилось, когда его ублажают. Сам он о партнере заботился не особо.