— Да, сестренка просто крайне нужный мне человек. Кто же мне посоветует, какой сюртук одеть на бал, а какие слухи ходят обо мне среди девушек? А обсудить последние сплетни не боясь, что твои слова передадут дальше? Нет, я решительно не знаю, что я буду без нее делать.

— В таком случае, я думаю, что вам действительно не стоит спешить расставаться, тем более, что сестра вняла здравому смыслу и решила не морить себя голодом.

Мы втроем посмотрели на тарелку, где было пусто. Я так задумалась о способах мести, что не заметила как съела все семь пирожных.

— Вы правы, мне нужны силы, что бы помочь брату предстать во всей красе в обществе!

— Тогда разрешите откланяться.

Герцог поднялся поклонился брату, приложился невесомо к моей ручке и не спеша отправился к своему особняку.

Глава 7

Герцог Уитерманский

Утро начиналось у меня рано. Я вставал, когда солнце только оторвалось от горизонта. Мне нравились эти ранние тихие часы, когда город еще спал. Никто не лез в мои мысли, не пытался попасть ко мне в гости, особенно, эти отчаянные мамаши со своими дочками.

Правила приличия не позволяли мне послать их все куда — нибудь далеко. Туда, откуда они не смогут меня раздражать. Я наследник древнего рода, а значит, не имею права вести себя неподобающе. Мне уже двадцать пять и пора бы подумать о женитьбе, нужен наследник, но эти дурные дамочки, только выводили меня из себя, а, от особо настойчивых, моя сила бунтовала и пыталась их заморозить. Я прикладывал титанические усилия, чтобы сдержать ее. Ведь это секрет, что я обладатель огромного потенциала и защитник этого мира.

Поэтому с утра я тренировал тело и душу, сменяя физические тренировки медитацией. Я уже давно хожу с каменным выражением лица, это позволяет мне не опасаться каверзных вопросов. Их просто побоятся задать.

Сегодня было красивое утро, и я решил днем выпить чая в кафе, где обычно было немного посетителей и оно было совсем рядом с моим домом.

Когда я подходил, то увидел брата и сестру Армавирских. Они были моложе меня лет на семь, я с ними не общался особо. Брату был представлен, а сестру и вовсе не видел, кажется ни разу. Они очень выделялись в этот солнечный день своим траурным одеянием. Я читал в газетах о смерти их отца. Вспомнилась и моя потеря. Отец погиб на задании пять лет назад, я наконец достиг магического совершеннолетия. Мне было тяжело взвалить на себя весь груз забот герцогства и вступить в ряды защитников мира.

А тут, два ребенка, и у них кроме престарелой тетки никого. Мне стало жаль молодого маркиза. Сестра всего лишь девушка. Поплачет да и выйдет замуж. Будет мужа изводить, а вот наследнику долго еще принимать дела отца и обо всем заботиться. Поэтому я решил подойти и узнать, как они держатся.

— Добрый день маркиз, разрешите принести свои соболезнования с связи с вашей утратой, — сказал я.

— Благодарю, герцог Уитерманский! Это действительно невосполнимая потеря, — маркиз поднялся мне на встречу. Он был бледен, что подчеркивали его зеленые глаза и "пшеничные" волосы.

— Позвольте представить мою сестру Франциску Армавирскую, — маркиз указал мне на сестру, — сестра, это герцог Вальдемар Уитерманский.

Я принял руку для поцелуя, когда наши пальцы соприкоснулись, моя сила шевельнулась, с интересом потянувшись к девушке. Я напрягся. Только не надо опять бунтовать! Но сила не бунтовала, она как буд-то прислушивалась, пробегая холодными мурашками по руке.

Девушка тоже была неимоверно бледна, и что важно, так же неимоверно худа, я наверное смог бы обнять ее талию ладонями. Казалось, подуй ветер сильнее и ее переломит пополам. Она была очень похожа на брата. И если бы не эта ужасная худоба, я бы сказал, что она красива.

— Может быть, присядете к нам? Мы только что сделали заказ, — произнесла леди. Взгляд ее при этом был грустен и отрешен.

— Почему бы и нет, — я выдвинул себе стул и присел. Сейчас можно за светской беседой узнать, как дела у этих детей. Другого слова не подбиралось.

Я еще раз пробежал взглядом по её фигуре рассматривая. Черное платье из дорогого атласа, украшений нет. Кроме цепочки, которая уходит под вырез платья. Влажный блеск глаз говорил мне о том, что она говора расплакаться в любой момент.

Я старался не выказывать жалости, чтобы не задеть их чувства.

В этот момент поднесли заказ, девушка молча приняла чашку чая, к пирожным не притронулась.

Брат рассказывал мне о покупке породистого коня его другом, подмечая какие-то незначительные детали. Я тоже говорил ни о чем. В обществе это считалось хорошим тоном. Уметь говорить часами о всякой ерунде. Сам я в это время думал о том, что Франциска Армавирская имеет все шансы умереть от голода. Я видел все венки на ее руках. Кожа была едва ли не прозрачной. А пальцы столь тонки, что не понятно, как у нее хватало сил держать чашку чая, но она даже не посмотрела на сладости.