Читаем Тингль-Тангль полностью

– Тебе нравится здесь? – стрелы его улыбки пронзают Мику навылет.

– Очень. Я почти счастлива, – Мика только чуть-чуть лукавит, она действительно счастлива, впервые за много лет и без всяких «почти».

– Знаешь, что нужно сделать, чтобы счастье было полным?

– Что?

– Покурить.

– Я не курю, – произнеся это, Мика чувствует, что заливается краской, – как будто она совершила что-то постыдное и была поймана за руку.

– Это легко исправить. Даже интересно.

Мика в жизни не брала в руки сигарет, сигаретный дым ее раздражает, он противопоказан тонким химическим реакциям, которые происходят на кухне «Ноля», он плохо сказывается на здоровье привезенных из Неаполя крошек-анчоусов и привезенной из Иокогамы мраморной рыбы, он сбивает с ног филейные части теленка, привезенные из провинции Лимузэн. Потому-то Ревшан и Резо всегда курят на улице, а бедняжка Ральф вообще отказался от пагубной привычки смолить что бы то ни было.

Включая марихуану.

Мика ждет, что жилеточный бог вынет из своего кармана пачку сигарет, но вместо этого он вынимает сигару.

Мика знает, что такое сигары, посещения «Табачной лавки № 1», где торгуют кальянами, не прошли даром. Сигарам в «Табачной лавке» отведена целая стена, они лежат в цветастых коробках, плотно прижавшись друг к другу, толстые и смуглые, перетянутые цветастыми же полосками бумаги. Ассоциации, которые они вызывают:

Черчилль, Фидель Кастро, роман «Сто лет одиночества» 8 мягкой обложке, вместо закладки на семнадцатой странице лежит дисконтная карта обувного магазина на Большом проспекте.

Ах, да, еще – Че Гевара, а «Куба» расшифровывается как Коммунизм У Берегов Америки.

Не слишком-то оригинально.

Сигара, которую достал этот парень, не слишком-то похожа на толстомясых участников der Zigarren Karneval[48], устраиваемого «Табачной лавкой». Она много тоньше и изящнее, и к тому же из нее торчит совсем уж тонкая палочка. Но все же это сигара – ничто другое.

– Это сигара, – неизвестно чему радуется Мика.

– Точно, но не совсем. Это – бриссаго.

– Бриссаго? Что такое бриссаго?

– Я приучусь различать твой голос, расслышу, замечу его в тиканье телетайпа, в том, как колышется дым от моих сигар из Бриссаго.

Стихи. Мика не сразу понимает, что этот парень читает стихи, хотя она должна была сообразить: воздух над ним сгустился, а за спиной, подобно тюленю или морскому котику, перекатывается со спины на живот огромное закатное солнце.

Такого солнца с земли не увидишь.

– У тебя здорово получается читать стихи.

– Просто стихи хорошие.

Хорошие, и даже чувственные, вот только рифма немножко подкачала, но Мика скорее вырвет себе язык, чем скажет об этом.

– А зачем здесь палочка? – наивно интересуется она, указывая глазами на сигару в руке этого парня.

– Это не палочка. Это травяная лучинка. Прежде чем начать курить, нужно ее вынуть. Это обеспечит хорошую тягу и дым будет проходить свободнее. И не придется откусывать кончик.

Мика не слишком довольна лучинкой и не слишком довольна тем, что этому парню не придется откусывать кончик: тогда бы его губы коснулись сигары, а Мика коснулась бы сигары потом, и это тоже можно было расценивать как опосредованное прикосновение.

– Ну, ты готова к новым ощущениям?.. Еще вчера.

Еще вчера она была готова к ним и еще вчера их испытала: жжение внизу живота, томительная влажность между ног, торчащие соски, – впрочем, к сигаре бриссаго это не имеет никакого отношения.

– Да. Готова.

Мика ждет, что он отдаст сигару ей (галантный Ральф так бы и поступил, бедняжка), но он совсем не торопится сделать это. Сунув благословенную бриссаго в рот, он прикуривает ее от не менее благословенной зажигалки «Зиппо», Мика даже успевает заметить рисунок на ней:

одинокий кактус и койот, воющий на луну.

Сделав глубокую затяжку и выпустив струю дыма, этот парень прикрывает глаза: должно быть, это нечто совершенно потрясающее – сигара бриссаго.

По Микиному телу пробегает дрожь – так ей хочется поскорее завладеть бриссаго. Огненно-коричневый цвет сигары и светлые прожилки на ней сразу же напоминают Мике седло мопеда этого парня – самое потрясающее в мире.

Вряд ли бриссаго пахнет кожей, но Мика может поручиться, что, как и в случае с седлом, над сигарой трудились дети. Долго и тщательно, нежными маленькими пальцами они расправляли табачные листы, а потом скручивали их, – до чего же славно все получилось!

И детский рабский труд здесь ни при чем.