Читаем Тимиредис полностью

Аскани отдал Шиарре и Шадиярру герцогские покои. Сам он, невзирая на шишку на лбу, собирался опять заночевать у меня. Лорд Йарби и лорд Дорат занялись исследованием тайных ходов, которых в замке было как в хорошем термитнике, и установкой в ведущих к нашим комнатам щитов и ловушек. Хитрых. Мы все ходить через них могли. А вот любого постороннего откинет назад, да ещё молнией долбанет. Не насмерть, но мало не покажется.

Только аудиторы не волновались ни о чем. За время, прошедшее после окончания Регентства, аудиторский императорский корпус заработал репутацию и статус неприкосновенного. Кроме того, что защитных амулетов на Крассе и Евфроте было понавешено больше, чем лент на майском дереве, их охраняла слава: любое покушение всегда расследовалось до конца. И всегда находили и исполнителей, и заказчиков. И безжалостно казнили. Осечек не бывало - за этим строго следил Совет Магов. Если ты украл - ну, заставят вернуть деньги. Наложат штраф. Отстранят от должности. Но если покусился на аудитора - живым не уйдешь.

Я снова была в раздрае. Первой причиной стал взгляд с высоты драконьего полета на Зеленую Благодень. Я сама не понимала своих чувств. Всё смешалось - и кольнувшая сердце игла непонятной тоски - а вот что хорошего я там, спрашивается, видела? - и неприязнь к этим серым домишкам с жестокими и жадными людьми внутри, которые замучили мою маму и год за годом издевались над ребенком, и удивление - теперь, посмотрев на другие места, я понимала, что казавшаяся мне центром вселенной Благодень - невероятное захолустье. Что почувствую я, когда туда вернусь? В том, что однажды я это сделаю, сомнений не было - там осталась могила моей мамы и неоплаченные долги. Однажды, когда я стану драконом, я спикирую с ясного неба на деревенскую площадь, чтобы увидеть вытаращенные глаза Хрунича и Сибира, и тогда…

Вот что «тогда» - было совершенно непонятно. Потому что второй причиной душевного разлада стало осознание того, насколько сильно я переменилась за этот год. От девочки, пасшей коз и спотыкающейся на каждом слове, не осталось даже имени. А что станет со мной ещё через год? Через три года? Ох-х…

Но мало этого - в сердце тоже царила смута. Сегодня я в первый раз с прошлой осени увидела Шона. Во сне, который не сон. И поняла, что его не забыла - ни веснушки на носу и щеках, ни кривую улыбку, ни встрепанный вихор надо лбом. А ещё узнала, что маг каким-то образом чувствует, когда я его вспоминаю - а вспоминала я его с благодарностью почти каждый день. Впрочем, это дискомфорта у меня не вызывало - вот и сейчас я притронулась к висевшему у меня на шее прозрачному камню с дыркой, которую Шон проковырял пальцем, погладила оберег и произнесла мысленно: «Спасибо!» Пока герцог Дейл дал мне более чем достаточно - дальше могу колупаться и сама.

Последней причиной для душевной растравы был Аскани, который сейчас сидел в кресле напротив меня, постукивал длинным пальцем по колену и напряженно о чем-то думал. Я запуталась, как же на самом деле отношусь к этому черноволосому гибкому красавцу с бледным лицом, изысканными манерами и омутами тёмных глаз, название для цвета которых я так и не нашла. Считаю его другом? - определенно. Ещё он - мой единственный родственник по крови на этом свете. И я за него в огонь брошусь. И не сомневаюсь, что он сделает то же самое для меня. А ещё он научил меня целоваться, и - ужас! - мне это стало нравиться! Но он повторяет снова и снова, что любит меня… а мне нечего сказать в ответ. Почему-то слова «любовь» я боялась пуще огня. Может быть, потому, что чувствовала - там, где есть любовь, не остается места для свободы. Это - узы, тяжелее и крепче любых кандалов.

Вот Тин я люблю. Но это - иное. Когда для моей безопасности и счастья нам понадобилось разлучиться, сестра сама, добровольно и без колебаний, отправила меня в путь. Отпустила. И пожелала удачи. А Аскани другой. Он - собственник. Скажи ему, что любишь, и окажешься связанной по рукам и ногам на всю жизнь. А хочу ли я этого? Ох, точно нет… А его ревность не по делу - это вообще что-то запредельное. Может, мне так и нравился Шон, потому что тот сам был вольной птицей и признавал это право за другими.

Ас в очередной раз стукнул пальцем по коленке, поднял голову, поймал мой взгляд, грустно улыбнулся:

- Голову уже сломал… не понимаю.

- Ты о чем?

- Да есть проблема. Пойти, что ли, к Россу поговорить?

- Расскажи.

Ас сглотнул.

- Не уверен, что тебе это надо. Тема специфическая. Не для обсуждения с девушками.

- Это из-за Шона? - попыталась угадать я.

- Тим, прости, что заговорил сам. Но тема действительно не для тебя. Тебе она будет неприятна. Как-нибудь справлюсь.

И снова уткнулся носом в коленку.

Гм-м. Нет, это как-то неправильно. Мы уже столько вместе пережили, что «приятно - не приятно» большого значения не имеет. Он видел мои мослы и сводил мои шрамы. Так что нечего в молчанку играть. Да и интересно!

Встала и пересела к нему, на ручку кресла. Запустила пальцы в шелковистые распущенные волосы.

- Расскажи…

Ас ткнулся носом мне в бок, вздохнул.