Читаем Тихушник (СИ) полностью

— Борис, насчёт судей и прокуроров ты ошибаешься. Вот увидишь — пройдёт ещё немного времени, поднаворуют чиновники себе деньжат, и президент сделает им такую высокую зарплату, что тебе и не снилась. Всегда так делают власть имущие, когда у них наступает страх, что люди из криминала могут забрать всё их богатство, наворованное «непосильным трудом». Денег они достаточно поворовали, коттеджей понастроили, детей за рубеж отправили учиться, — нужно, чтобы кто-то всё это защищал, но по закону. Что интересно — по ими же написанному. Я уже это давно понял, — жаль, что времени столько потерял, пока разобрался в ситуации и в самом себе. Как-то поздновато мне начинать всё сначала. Скоро на пенсию выйду — пропади они все пропадом. А мне-то всего лишь тридцать семь лет. Служить бы да служить, но стало противно заниматься этим ремеслом — защищать власть имущих, а не простой народ. Иногда думаю — я же присягу давал Родине и народу — защищать от криминала, да и офицерская честь — не пустые слова… Но когда на тебя плюют все вокруг, от государства до своего начальника, — тут не хочешь, да задумаешься: а не дурачок ли ты? Такое присуще наивным людям, к которым я уже стал и себя причислять. Ведь такие и должны пахать, как папа Карло, на «дядюшку Сэма» в лице власть имущих, а не здравые умом. Спасибо Богу, что он дал мне немного ума — вовремя остановиться.

— А мне до пенсии ещё два года остаётся, — сказал Борис и тяжело вздохнул. — Ну, чувствую, не доработаю — уволят. Причину найдут — «залезу» в карман к какому-нибудь племяннику начальника УВД или сыну мэра, и мне придёт конец — выпрут из милиции без выходного пособия.

— Что-то мы, Боря, с тобой всё о грустном беседуем. Давай снова о «музыке» поговорим. Знаешь, я тут метод один изобрёл, как следаков контролировать, — а то смотрю, что-то они не сильно стали брать наши дела, мотивируя тем, что состава преступления в них нет. Так вот, я в их коридоре поставил скамейку и под сиденье «жучок» прикрепил. Недавно такую операцию провернул — шедевр! Помнишь, занимались мы по одной автозаправке, там группа лиц проходила за мошенничество? Так это дело поручили вести Горелову Андрею — прежний следователь в отпуск ушёл. Срок расследования поджимает по этому делу, вот решили ему поручить. Андрей такой мутный, что любое дело развалит, ещё не начиная расследования. Ты же знаешь, он с головой не дружит ещё с детства. Берёт в свой карман «сырым и вяленым», не стесняясь, без разницы, с кого — потерпевших или обвиняемых, лишь бы заработать. Как он только медкомиссию прошёл, устраиваясь в милицию, — загадка. Пока я недавно об этом не узнал. Никто не знал, как его из патрульной службы перевели в следственные органы: ведь там работают светлые головы, умные, а не как у него — с дырой. Я узнал даже его диагноз — мне лечащий врач рассказал.

— А я и смотрю — что-то его в кабинете нет, заболел, что ли?

— Да, заболел. Ещё как заболел! Мне мой негласный помощник сообщил, что адвокат за это дело Горелову пообещал сто пятьдесят тысяч рублей, если тот уберёт с уголовного дела несколько документов — учредительный договор и устав предприятия, официально изъятые из администрации города, — и поменяет протокола допроса обвиняемых: первые их не устраивали. Так вот, — я, помимо жучка под сиденьем скамейки, ещё установил дополнительный и в его кабинете, чтобы обложить его со всех сторон, как волка позорного. Тебе, Боря, первому это говорю, — смотри не проболтайся никому. Не дай Бог руководство узнает — особенно следствие! — врагами будет с ними навеки, всё-таки они — наши коллеги. А знаешь, кто у мошенников адвокат?

— Нет, не знаю…

Тропин Саня. Он сейчас свою собственную адвокатскую контору открыл, после ухода на пенсию.

— Получается — раньше они с Гореловым в одном кабинете сидели, дела вместе расследовали, водку пили, а сейчас Тропин защищает жуликов, и уголовное дело находится у его дружка? Кино получается, да и только.