Читаем Тихушник (СИ) полностью

Хейфец совместно со своими учредителями (а они его включили в свой коллектив только из-за того, что он имеет опыт и репутацию лица, в короткие сроки могущего провести сделку) должен был найти денежного покупателя и продать завод. Часть от сделки будет принадлежать ему. Что интересно — он не имел ни одной акции за душой, не вложил ни копейки в постройку завода, но имел доверенность на право распоряжаться ими. Контрольный пакет был у его компаньонов, а остальные добропорядочные собственники — рабочие завода — считали, что тоже имеют право на часть денег. Рабочие создали инициативную группу, но не контролировали процедуру продажи завода — не имели доступа к учредительным документам. Заводчане по своей наивности надеялись, что главные носители контрольного пакета их не обманут. Ведь они тоже имеют акции, которые приобрели за ваучеры, выданные по закону государством, — значит, тоже являются «хозяевами» завода. Не может же быть такой несправедливости в нашем правовом государстве, что их могут кто-то из граждан обмануть. Ведь такой «мудрый» закон приняла Дума, и подписан он самим президентом — гарантом нашей Конституции.

Глава города эту ситуацию знал и побаивался, что новые хозяева уволят с завода граждан и предприятие по производству железобетона превратится в новый «Сталинград». Оборудование с завода демонтируют и сдадут в приёмный пункт металла, а производственные помещения по частям отдадут в аренду под сауны, салоны красоты и автосервис. Ведь так делают все «нормальные» предприниматели в стране — почему они должны быть исключением? Такая государственная стратегия и политика правящей партии в стране, во главе с президентом, — и её нужно строго выполнять. Чем меньше будет заводов и больше парикмахерских и булочных — тем мы лучше будем «жить», как живут припеваючи жители какого-нибудь Гондураса: всю жизнь танцуя у костра. К этому, полагали они, надо стремиться и россиянам.

Только вот заводчане относились к 99 процентам тех граждан страны, которым никогда в жизни не быть собственниками заводов и пароходов, которые строили их отцы, деды и прадеды. Ведь законы придумали не они, а мои «подопечные» с их «товарищами» за рубежом. Наивные люди! И градоначальник не знал, как поступить — на какой ему быть стороне. На стороне правящей партии? Так кто будет рабочих кормить после увольнения? Ведь он, с мало-мальским городским бюджетом, не сможет этого сделать — казна пуста. За-водчане же встанут на биржу труда, где и так народу как селёдок в бочке набилось. Или ему встать на сторону коммерсантов? Вопрос неразрешимый.

Хейфец проходил по моему оперативному делу как лицо, которому свободы оставалось каких-то несколько дней. Для этого мне нужно было только уделить время — найти подходящего следователя, решить вопрос с областным прокурором и судом. С прокурором у меня были деловые отношения. Наверное, я ему нравился как лицо, заинтересованное в искоренении всей преступности на земле, поэтому он шёл мне навстречу и давал в помощь неподкупного прокурора — для поддержки обвинения в суде.

В суде также нужно постараться найти такого судью, который сможет устоять перед взяткой. В данном учреждении нужно иметь своих людей, ведь суд у нас в стране «независимый» ни от кого, ошибку в конечной инстанции моё руко-водство может мне не простить. Поэтому перед направлением уголовного дела в суд — переговорить с председателем суда, чтобы он выделил на рассмотрения такого сложного уголовного дела своего личного неподкупного судью. Ну а уже председатель его строго предупредит, что дело стоит на контроле в шестом отделе, и чтобы он не думал о взятке — которую обязательно будут предлагать — даже во сне. Лучше её не брать, а рассмотреть дело по закону. Есть такие судьи, которые на заседании прямо так и говорят — мол, статья «Мошенничество» в Уголовном кодексе написана только для цыган, а все лица, не имеющие такой национальности, амнистируются. В их действиях нет нарушений, связанных с уголовным наказанием, а лишь с гражданско-правовыми отношениями. Для таких лиц и создан был гражданский суд, сами были виноваты, став потерпевшими — читай, обманутыми — людьми; им лучше нужно было знать российские законы, прежде чем заключать сделки. Судья всегда прав — с ним не поспоришь.

Процедура прохождения уголовного дела такого ранга всегда имеет озабоченность у моего руководства, может закончиться нулевым результатом, и обвиняемый — точнее, подсудимый — выйдет на свободу с чистой душой. Случаи такие уже были, а это считается позором для нашего «предприятия» по отправке граждан в места не столь отдалённые.