Читаем Тихое местечко полностью

— Пока нет. Послушай, как все было. Я заходил к Гросси и вспомнил, что надо позвонить в Лондон. Хотел позвонить прямо оттуда, снял трубку, а там уже разговаривают, очевидно, Гросси еще до моего прихода переключил телефон на один из коттеджей. Я услышал конец фразы: «… приехали и спрашивали, где ты и с кем». Голос был женский, незнакомый. Я, конечно, сразу опустил трубку и пошел обратно, чтобы позвонить позже из коттеджа. В домике Берни окна были открыты. Бат и Джованелла ссорились, она говорила по-итальянски, быстро, а он отвечал на английском, поэтому из их диалога я понял ровно половину. Он сказал, что раз их разыскивают, надо немедленно уезжать, требовал собирать вещи, говорил, что не хочет, чтобы на него набросились эти дикари. Сказал, что это она виновата, надо было сразу ехать в Нью-Йорк. Она кричала, что если бы знала, каким он окажется трусом, то ни за что не связалась бы с ним. Тогда он пошел на понятный, сказал, что, может, все обойдется В итоге они помирились и раздумали уезжать.

— Рассмотрим сложившуюся ситуацию, — сказал Этвуд, усаживаясь в кресло. — Мистер Берни имеет серьезные основания кого-то опасаться. Слуга Витторио получает письма для некоего синьора Феррара. В магазине я встретил Джулиану, покупавшую вещь, которая должна быть ей не по карману, судя по весьма скромному месту отдыха. Кто-то залез в наш коттедж, после чего исчез журнал, и кто-то добрался до моего акваланга.

— Добавь, что Сильвия вовсю заигрывает с Фрэнком, и весьма успешно, а Тельма этим очень недовольна, — поделился Джеймс своими последними наблюдениями.

— Разве это тоже относится к числу подозрительных фактов?

— Вообще-то нет, — поразмыслив, признался Джеймс. — Сильвия кокетка, сразу видно, а Фрэнк здесь самый подходящий для нее объект: общительный и веселый и живет один. Что касается Тельмы, то ее реакция тоже естественна, из-за увлечения подруги ей грозит проводить время в одиночестве, а это никому не понравится.

— Тогда что тебя настораживает?

— Опалы похитила пара, мужчина и женщина… Давнюю связь легко выдать за новое увлечение.

Разговор был прерван появлением на дороге немыслимо яркой красной машины, приближающейся с опасной стремительностью, вскоре она сияющей каплей скатилась со склона и замерла возле домика Витторио. Из машины выскочила девушка, с размаху хлопнула дверцей и вихрем ворвалась в коттедж. Заинтригованный Джеймс тотчас собрался купаться, чтобы приблизиться к месту действия, и быстро занял наблюдательную позицию на пляже, напротив домика Витторио.

— … опозорил нашу семью! — донесся изнутри напряженный звонкий голос. — Как ты мог пасть так низко! Ты не смеешь, слышишь, не смеешь! — Судя по интонациям, посетительница была на грани истерики. — Ради нее ты на все готов, готов втоптать в грязь наше имя. Ненавижу ее, ненавижу, и тебя тоже ненавижу!

Судя по всему, девушка находилась в доме наедине с Витторио, вряд ли она вела бы себя так в присутствии слуги. Объяснение становилось все более бурным, к ее выкрикам добавился какой-то грохот и звон разбитого стекла, что побудило Джеймса отбросить свое мнимое безразличие и приблизиться к коттеджу.

— Извините, вам помощь не нужна? — спросил он, открывая дверь. —  Кажется, у вас что-то упало.

При появлении постороннего девушка отпрянула от сидящего и своей коляске Витторио и повернулась к вошедшему; очень юная, лет шестнадцати, с пылающим гневом лицом и стиснутыми кулачками, она, казалось, была готова кинуться на неожиданную помеху подобно разъяренной тигрице. Витторио в крайнем замешательстве поднял руку к лицу, стараясь прикрыть пятно на левой щеке, похожее на след от пощечины.

— Нет, спасибо, мы сами справимся, — пробормотал он, запинаясь. — Я случайно разбил вазу…

Пол возле дальней стены был усеян множеством мелких осколков темно-синего цвета — чтобы так разбить вазу, надо было не просто уронить ее, а бросить в стену со всей силы; несомненно, это сделал не он, а девушка. За те несколько секунд, пока внимание Джеймса переключилось на Витторио, ее облик разительно изменился: спокойная поза и сдержанно-вежливое выражение лица свидетельствовали о прекрасном воспитании, выработавшем, несмотря на природную несдержанность натуры, умение подавлять внешние проявления своих чувств ради общепринятых норм поведения; появления постороннего оказалось достаточно, чтобы заставить ее мгновенно надеть маску хорошего тона.

— Пожалуйста, извините, что мы напрасно побеспокоили вас, — произнесла она с безупречной любезностью.

Витторио явно не собирался их знакомить и с откровенным нетерпением ожидал, когда Джеймс уйдет.

«Кем она ему приходится?» — раздумывал вынужденный ретироваться Джеймс. — «Их объяснение более всего походило на сцену ревности, но она слишком молода, а он инвалид. Если, конечно, он действительно инвалид…»