Читаем Тихое местечко полностью

После игры Этвуд решил еще раз искупаться и, чтобы ньюфаундленд снова не увязался за ним, повторил приказание охранять свои вещи. При виде уплывающего хозяина пес заволновался, заметался по берегу, потом по брюхо вошел в воду и залился тревожным лаем, а на попытавшегося успокоить его Берни так зарычал, что тот счел за лучшее отойти подальше. Когда Джеймс — первым — вышел из воды и взял свое полотенце, лежавшее рядом с вещами Этвуда, ньюфаундленд кинулся к оставленному под его охраной имуществу, настороженно следя за каждым движением Джеймса.

— Чтоб тебя, — пробормотал Джеймс, адресуя это то ли собаке, то ли Этвуду, который был еще метрах в десяти от берега. — Твой зверь мне сегодня не нравится, — сказал он потом, когда Этвуд уселся рядом. — Я всего-навсего взял свое собственное полотенце, а он так на меня уставился, будто выбирал, куда лучше вцепиться.

Ньюфаундленд снова залаял.

— Сегодня он какой-то беспокойный. Тимми, ты почему расшумелся? — сказал Этвуд, поглаживая мохнатый бок собаки. — Прокусил шланг и еще лаешь. Не крутись, а то я из-за тебя весь в песке буду. Лежать, Тимми, лежать!

Пес протяжно вздохнул и втиснулся между Этвудом и Джеймсом.

— Другое место он не мог выбрать, — проворчал Джеймс, отодвигаясь.

Вскоре Этвуд с собакой ушел с пляжа, а Джеймс составил компанию Фрэнку и супругам Берни, искавшим четвертого для бриджа. Явившись потом в коттедж, Джеймс сообщил, что проиграл два фунта, что Фрэнк в общем производит приятное впечатление, но уж очень много болтает, а мистер Берни и его жена заняты исключительно друг другом; еще они просили подвезти их вечером в город.

— Ты сказал, что я поеду за шлангом?

— Да. Ты не хочешь их брать?

— Нет, почему? Я поеду часов в семь, это их устроит?

— Они сказали, что им все равно когда. Собираются пойти в ночной бар, а обратно доберутся на такси.

Ньюфаундленд упорно пытался влезть в машину, и Этвуду, вовсе не желавшему брать его в город, пришлось запереть пса в своей комнате. Ньюфаундленд стал лаять, а Джеймс заявил, что, если это безобразие не прекратится, он будет вынужден искать себе другое пристанище.

У магазина Этвуд расстался с четой Берни и, получив шланг, сразу поехал обратно. Джеймса он застал вместе с собакой в своей комнате.

— Он воет, — сказал Джеймс тоном свидетеля, изобличающего злодеяния закоренелого преступника. — Черт бы побрал эту псину! Стал выть, как только ты уехал, у меня от него уже голова гудит. С какой стати я должен это терпеть?

— Извини. Сегодня с ним что-то странное творится, однако я не слышал, чтобы он выл.

— А я, по-твоему, для чего сюда перебрался? Он один воет, а в моем обществе не воет. Одиночество ему, видите ли, не нравится. Теперь я иду спать, и если эта тварь посмеет издать еще хоть один звук, я за себя не ручаюсь. Не знаю, как он, а я точно начну кусаться.

Среди ночи Этвуд проснулся: где-то снаружи выла собака. Он прислушался: протяжный, заунывный вой доносился со стороны моря, наполняя затишье теплой южной ночи леденящей тоской. Временами вой почти сливался с отдаленным шумом штормившего моря, тревожа чуткое ухо странным звучанием, затем отделялся, выплывал из смутного гула и тянулся на одной невыносимо долгой ноте, заполняя все пространство призрачной от неверного лунного света бухты, замирал, и обрывался, и начинался снова. Этвуд вышел из коттеджа: у самой воды виднелся темный силуэт собаки.

— Тимми! — позвал Этвуд.

Ньюфаундленд повернул к нему свою массивную голову, потом опять обратился к морю и завыл. Этвуд присел на корточки, обхватил его за шею и стал медленно поглаживать по голове.

— Ты же всех разбудишь, глупый пес, — ласковым тоном сказал Этвуд. — На луну воют только волки, а ты собака, и надеюсь, хорошо воспитанная собака. Веди себя прилично, Тимми, замолчи и пойдем домой. Домой, Тимми, домой!

Когда Этвуд заговорил, ньюфаундленд смолк, вслушиваясь в интонации его голоса. В доме пес вел себя тихо и улегся на свой коврик у окна.

Когда Этвуд заснул, пес встал, подошел к его кровати и положил голову на одеяло, затем вернулся к коврику, схватил его край зубами, перетащил к кровати и лег, привалившись боком к деревянной планке.

Утром первым проснулся Джеймс. Приоткрыв дверь к Этвуду, он убедился, что тот еще спит. Лежавший рядом с кроватью ньюфаундленд встал и, вильнув хвостом, подошел к Джеймсу.

— Тимми, пойдем купаться.

Пес оглянулся на спящего Этвуда.

— Твой хозяин смотрит сны и никуда не денется. Купаться, Тимми!

Слово «купаться» обладало для ньюфаундленда неотразимой притягательностью — он побежал за Джеймсом. Вода в столь ранний час была холодная, и Джеймс, сделав один короткий заплыв, выскочил на берег, растерся махровым полотенцем, постоял, подставляя низкому солнцу то грудь, то спину, затем улегся; ньюфаундленд устроился рядом и положил голову ему на грудь.

— Ты воображаешь себя порядочной, благовоспитанной собакой, а на самом деле ты хвостатое безобразие. Хвостатое безобразие, — повторил Джеймс, теребя его висячие уши. — Набросился на акваланг и еще лаешь и воешь в самое неподходящее время.