Читаем Тихий шепот полностью

— Итальянцы никогда не отдадут дочь капо, особенно с такой внешностью, в братву. Неважно, как сильно они хотят союза. Должно быть, с ней что-то не так.

— Ну, есть одна маленькая загвоздка, но я бы скорее назвал ее бонусом, — ухмыляется Роман.

Я беру фотографию, которую передает мне Костя, и смотрю на нее. Она стала еще красивее, распущенные волосы обрамляют ее идеальное лицо, а светло-карие глаза улыбаются в камеру. Стиснув зубы, я передаю фотографию Ивану. От одной мысли о том, что один из моих товарищей получил ее, на меня накатывает волна ярости, и я изо всех сил сжимаю ручки кресла, чтобы не ударить что-нибудь.

Иван смотрит на снимок, приподняв брови, затем подталкивает Дмитрия локтем и передает ему фотографию.

— Она не похожа... на итальянку. — Дмитрий согласно кивает, глядя на фотографию в своих руках: — Я думал, что у всех итальянок темные волосы. Ее удочерили?

— Нет. Бабушка по материнской линии была норвежкой, — вставляет Роман.

Сергей следующий, но он просто передает фотографию Павлу, даже не взглянув на нее.

— Чтоб меня черти драли, она горячая, — присвистывает Павел. — У тебя есть другая фотография? Желательно без одежды.

Я смотрю на стену напротив меня и сжимаю стул еще сильнее, пытаясь сдержать желание встать и врезать Павлу по лицу или сделать что-нибудь похуже, например, забрать ее себе. Павел продолжает смотреть на фотографию, и на мгновение я представляю, как он прижимает ее к себе, и мой контроль исчезает в доли секунды.

— Я возьму ее, — говорю я.

Абсолютная тишина заполняет комнату, когда все взгляды устремляются на меня, удивление и неверие видны на каждом лице. Я поворачиваюсь к Роману, который смотрит на меня, приподняв брови.

— Интересное развитие событий, — говорит он. — Я планировал отдать ее Косте, если бы никто не вызвался. Он ближе всех к ее возрасту.

— Ну, он ее не получит.

— Ты еще не слышал, в чем подвох, Михаил. Может, передумаешь.

— Я не передумаю.

— Ну что ж. — Роман пожимает плечами и отпивает глоток своего напитка. — Тогда решено.

Ужин проходит в тишине, что необычно. Вместо обычных рабочих разговоров и смеха то тут, то там, сегодня все, кажется, заняты своей едой, но я замечаю, что парни время от времени бросают взгляды в мою сторону. Они, наверное, удивляются, что это на меня нашло, что я решил забрать итальянку себе, но мне все равно, что они думают. Она моя, несмотря ни на что.

После окончания трапезы Роман кивает мне, и я следую за ним по длинному коридору в его кабинет. Он садится на кресло в углу, а я остаюсь стоять и опираюсь на стену позади себя.

— Ей двадцать один. Михаил, ты слишком стар для нее.

— Десять лет — не большая разница. Ты старше своей жены на одиннадцать лет.

— Да, но я молод душой, — говорит он и улыбается.

— Конечно.

— Ты как всегда красноречив. — Он качает головой. — Она едва ли взрослая. Что ты будешь делать, когда она начнет приставать к тебе каждый вечер с просьбами пойти куда-нибудь? Что, если она захочет пойти на вечеринку, а тебе придется сказать ей, что нужно работать? Тебе придется каждую неделю водить ее смотреть подростковые фильмы. Даже Нина любит это дерьмо. Знаешь, я могу попросить ее прислать тебе несколько рекомендаций.

— Спасибо. Я пас.

Роман вздохнул и откинулся назад.

— Михаил, девушки ее возраста хотят мужчину, который будет говорить больше, чем пять предложений в день. Они ждут поцелуев, объятий. Ты подумал об этом?

— Мы подумаем.

Молчание. Роман просто смотрит на меня, склонив голову набок, и я точно знаю, о чем он думает.

— Она не одна из твоих обычных блядей. Как, по-твоему, двадцатиоднолетняя девушка должна справляться с твоими... проблемами?

— Ей не придется. Я сам разберусь со своими проблемами.

— Да? Когда ты в последний раз добровольно прикасался к кому-то, кроме Лены?

Я смотрю на него, не отвечая. Не потому, что не хочу, а потому, что не могу вспомнить.

— Роман, я сам разберусь.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда ладно. — Он вздохнул и продолжил: — Ты знаешь, что она, скорее всего, будет шпионить за нами и докладывать итальянцам. Ты отвечаешь за большинство наших операций с наркотиками, поэтому я хочу, чтобы ты следил за тем, что говоришь в ее присутствии. Также проверь, что убрал всю секретную информацию из своего офиса на случай, если она решит пошпионить, когда тебя там не будет.

— Непременно.

— Есть еще одна деталь, которую ты должен знать о ней, и, если ты передумаешь, я поручу ее Косте.

— Я не передумаю.

— Она не говорит, Михаил.

Я напрягся и посмотрел на Романа, не уверенный, правильно ли я его расслышал.

— Она не может быть глухой, — говорю я. — Она танцовщица.

— Она не глухая. Произошел несчастный случай — автомобильная авария, когда она была подростком. У меня нет подробностей. Это все, что рассказал мне Скардони.

— Как она общается?

— Без понятия. Полагаю, пишет в блокноте или на языке жестов. Ты все согласен?

— Да.

Роман приподнимает бровь, но не комментирует мое решение.

— Хочешь, чтобы я назначил встречу до свадьбы?

Я замираю.

— Нет.

— Почему? — спрашивает он, как будто он еще не знает ответа на свой вопрос. — Она не может сказать «нет». Все уже решено.