Читаем Тихий русский полностью

Геныч вдруг поймал себя на том, что ему (ему!!!) жалко пёстрый муромский сброд. Всеони пришли сюда, чтобы вольно или невольно поклониться очередному кумиру, «калифу на час», и могли вызывать лишь брезгливость, а он их, чёрт побери, вздумал жалеть! Нет, не жалеть надо этих золотушных халявщиков, всё что угодно – только не жалеть. Сочувствия они не прощают – особенно от таких мерзких типов, от таких законченных мизантропов, как Геныч. Ничего, всего через каких-нибудь полчаса он будет в «тридевятом царстве» – на исходе лета отправится, как сказал поэт, «за майским дождём». Он без остатка растворится во Вселенной, полностью сольётся с ней, диффундирует во Вселенную, а суетливое стадопотненьких бандерлогов будет целую неделю не мыть пожатую президентом руку…

В воспалённом мозгу Геныча, внимательно следящего за медленно, но верно приближающимися к Венере Фёдоровне президентами, вдруг всплыла знаменитая фраза: «Как жаль, что природа сделала из тебя одного человека: материала в тебе хватило бы и на праведника, и на подлеца».

Бездорогин и Бруш почти поравнялись с улыбающейся во весь белозубый рот красавицей Венерой. Всё было на мази, всё складывалось как нельзя лучше, всё, чёрт возьми, получалось!

Но тут произошёл непредвиденный, форсмажорный случай, который, однако, не сорвал план киллера-любителя № 81, а, напротив, облегчил жизнь Генычу и его помощникам.

Чтобы всё-таки поглазеть на лидеров двух сверхдержав, не сумевшие попасть в парк через главный вход зеваки ломанулись в обход. Они стали просачиваться на територию парка с не обнесённой забором стороны, обращённой к ведущему на понтонный мост спуску, в который переходила протянувшаяся с запада на восток улица Воровского. Южный склон холма, на котором некогда возвышался Богородицкий собор, а ныне торчало нависающее над толпой, над президентами и над пока ещё «не раздетым» памятником поставленное сейчас «на тормоза» громадное «чёртово колесо» с угнездившимися на самой верхней его люльке двумя молоденькими эфэсбэшниками с биноклями в руках, был очень крут. Однако обилие росших на склоне кустов и деревьев значительно облегчало подъём стремящимся прикоснуться к кумиру горожанам.