Читаем Тихий друг полностью

Домохозяйкин ужасно хотел спать, но тут опять, против его воли и задаром, возник перед ним образ мальчика на пляже. Да, неприятное событие, но, Боже мой, какое отношение оно имеет к случившемуся или, вернее, тому, что могло случиться сегодняшним вечером? Домохозяйкин уже не думал о возможной связи, так как память унесла его к продолжению тех неприятных событий на пляже. Потому что в поезде мальчик сидел недалеко, то есть не рядом с Домохозяйкиным, но через проход и лицом к нему. И мальчик не сводил с него глаз. Сколько бы Домохозяйкин ни отворачивался, каждый раз, поднимая взгляд, он сталкивался с темными, будто погруженными в транс глазами мальчика, неподвижное, да, окаменевшее лицо которого не выдавало никаких чувств. Со стороны можно было сказать, что он смотрел в никуда, но Домохозяйкин считал, что это не так. Может, мальчик чуть, как говорится, «того»? Кто его знает, конечно, но всю дорогу в поезде Домохозяйкина преследовал его взгляд. Боже, Боже, что за день! И почему? За что? Воспоминание не отпускало его, и он опять думал то же, что и тогда, хотя и раньше пытался выбросить эту мысль из головы: что это он, он виноват… Но чем? Мальчик был даже не из класса Домохозяйкина! Как так получилось?

Что за бредовая мысль? Да, ну вот какая есть. Домохозяйкин задумался, сможет ли он когда-нибудь об этом горе забыть. «Горе луковое», подумалось ем.

И будто этого было мало, подумалось ему еще кое-что, сущая ерунда: он с болезненной четкостью вспомнил, во что мальчик был одет. Это был бедный мальчик, и он носил черный, наверняка с чужого плеча, рабочий комбинезон — может быть, из тех, в которых ходили худенькие морские кочегары. Комбинезон был неприталенный и немодный, но мальчику удивительно шел. Одежда была не сильно изношенная, но явно часто стиранная, так что черный блеск потускнел и посерел. И хотя комбинезон не был в обтяжку, Домохозяйкин ясно видел под ним мальчишеское тело, будто его затянули в блестящий прозрачный металл. Видеть сквозь ткань? Домохозяйкину показалось, что он сходит с ума. И на что там смотреть, под одеждой-то…

Тут он вдруг как-то мысленно споткнулся. «Со мной все в порядке, — уговаривал он себя. — Я такой же, как все. Выбросить это из головы. Это ерунда. Через пару дней все станет на свои места».

пер. С. Захаровой

«Митин Журнал» представляет книги Герарда Реве

Меланхолия

В сборник вошли произведения Герарда Реве, написанные на английском языке. Повесть «Меланхолия» вызвала недовольство министерства культуры Нидерландов. Чиновники сочли непристойной одну из сцен и отказали Реве в стипендии для заграничной поездки. В знак протеста писатель объявил о своем решении эмигрировать в Англию. Несколько лет он провел в Лондоне, работал в больнице, читал Библию и писал пьесы. В 1956 году вышла его первая английская книга — сборник рассказов «Акробат». Вскоре Реве вернулся в Амстердам. Эротический рассказ «Тюремная песнь в прозе» (1968), завершающий сборник, — последний текст, написанный Герардом Реве по-английски.

По дороге к концу

Романы в письмах Герарда Реве стали настоящей сенсацией. Никто еще из голландских писателей не решался так откровенно говорить о себе, своих страстях и тайнах. Перед выходом первой книги, «По дороге к концу» (1963) Реве публично признался в своей гомосексуальности. Второй роман в письмах, «Ближе к Тебе», сделал Реве знаменитым. За пассаж, в котором он описывает пришествие Иисуса Христа в виде серого Осла, с которым автор хотел бы совокупиться, Реве был обвинен в богохульстве, а сенатор Алгра подал на него в суд. На «Ослином процессе» Реве защищался сам, произнес блестящую речь, и все обвинения с него были сняты. Две книги, впервые публикующиеся в русском переводе, сыграли и жизни Герарда Реве решающую роль и стали подлинным событием литературы XX столетия.

Циркач

В этом романе Народный писатель Герард Реве размышляет о том, каким неслыханным грешником он рожден, делится опытом проживания в туристическом лагере, рассказывает историю плотской любви с уродливым кондитером и получения диковинных сластей, посещает гробовщика, раскрывает тайну юности, предается воспоминаниям о сношениях с братом и непростительном акте с юной пленницей, наносит визит во дворец, сообщает Королеве о смерти двух товарищей по оружию, получает из рук Ее Светлости высокую награду, но не решается поведать о непроизносимом и внезапно оказывается лицом к лицу со своим греховным прошлым.

Мать и сын

Перейти на страницу:

Все книги серии Creme de la Creme

Темная весна
Темная весна

«Уника Цюрн пишет так, что каждое предложение имеет одинаковый вес. Это литература, построенная без драматургии кульминаций. Это зеркальная драматургия, драматургия замкнутого круга».Эльфрида ЕлинекЭтой тонкой книжке место на прикроватном столике у тех, кого волнует ночь за гранью рассудка, но кто достаточно силен, чтобы всегда возвращаться из путешествия на ее край. Впрочем, нелишне помнить, что Уника Цюрн покончила с собой в возрасте 55 лет, когда невозвращения случаются гораздо реже, чем в пору отважного легкомыслия. Но людям с такими именами общий закон не писан. Такое впечатление, что эта уроженка Берлина умудрилась не заметить войны, работая с конца 1930-х на студии «УФА», выходя замуж, бросая мужа с двумя маленькими детьми и зарабатывая журналистикой. Первое значительное событие в ее жизни — встреча с сюрреалистом Хансом Беллмером в 1953-м году, последнее — случившийся вскоре первый опыт с мескалином под руководством другого сюрреалиста, Анри Мишо. В течение приблизительно десяти лет Уника — муза и модель Беллмера, соавтор его «автоматических» стихов, небезуспешно пробующая себя в литературе. Ее 60-е — это тяжкое похмелье, которое накроет «торчащий» молодняк лишь в следующем десятилетии. В 1970 году очередной приступ бросил Унику из окна ее парижской квартиры. В своих ровных фиксациях бреда от третьего лица она тоскует по поэзии и горюет о бедности языка без особого мелодраматизма. Ей, наряду с Ван Гогом и Арто, посвятил Фассбиндер экранизацию набоковского «Отчаяния». Обреченные — они сбиваются в стаи.Павел Соболев

Уника Цюрн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Хмель
Хмель

Роман «Хмель» – первая часть знаменитой трилогии «Сказания о людях тайги», прославившей имя русского советского писателя Алексея Черкасова. Созданию романа предшествовала удивительная история: загадочное письмо, полученное Черкасовым в 1941 г., «написанное с буквой ять, с фитой, ижицей, прямым, окаменелым почерком», послужило поводом для знакомства с лично видевшей Наполеона 136-летней бабушкой Ефимией. Ее рассказы легли в основу сюжета первой книги «Сказаний».В глубине Сибири обосновалась старообрядческая община старца Филарета, куда волею случая попадает мичман Лопарев – бежавший с каторги участник восстания декабристов. В общине царят суровые законы, и жизнь здесь по плечу лишь сильным духом…Годы идут, сменяются поколения, и вот уже на фоне исторических катаклизмов начала XX в. проживают свои судьбы потомки героев первой части романа. Унаследовав фамильные черты, многие из них утратили память рода…

Николай Алексеевич Ивеншев , Алексей Тимофеевич Черкасов

Проза / Историческая проза / Классическая проза ХX века / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза