В полной тишине Роли разворачивал сверток. Казалось, он вот-вот продемонстрирует собравшимся по меньшей мере святые мощи. Под тряпьем оказался обрывок пестрого носового платка, а под ним — сильно мятый лоскут замасленного шелка. Последним покровом была серебряная бумажка из-под табака. Роли старательно расправлял ее пальцами, такими же черными, как его лохмотья. И наконец показал ее содержимое Джеффри. То была старинная миниатюра, великолепно выполненный по дереву портрет молодого человека в пышном каштановом парике. Даже не будучи знатоком, Джеффри смог понять, что перед ним превосходная работа, по-видимому, подлинник. Указанный способ хранения принес ей мало пользы. Грунтовка пошла уже мелкими трещинками, а краска начала шелушиться.

— Она еще и в рамочке была. Чистого золота, с разноцветными стеклышками. Один малый с Уодворт-роуд дал за нее семь фунтов десять шиллингов.

— Это еще когда меня с вами не было, — в бешенстве добавил Долл. — Тебя же надули. Сегодня-то и соверен стоит тридцать пять шиллингов.

— А Билл за свою музыкальную шкатулку двенадцать фунтов получил, — поспешил поделиться дополнительной информацией Роли. — Там золотая птичка в клетке. Повернешь ее — она и поет.

— Сам-то ты за свою коробочку получил только пять, — отрезал Долл. — Ты сколько раз мне сам-то говорил. Но твоя-то с картинкой была, вроде той штуки.

Увлекательное повествование оказалось прервано самым неожиданным для Джеффри образом. В дальнем конце комнаты с потолка свесилась свернутая газета и, медленно кружась, опустилась на пол. Подвал проходил на глубине нескольких футов под уличной мостовой, и ливневая решетка в ней служила почтовым ящиком.

— Ночной выпуск! — бодро выкрикнул цимбалист, устремившись по кирпичам пола за газетой.

— Собачьи гонки, — изрек Тидди с презрением. — Шесть пенсов, как ни крути, псу под хвост. Ишь чего выдумал! Только деньги переводим. Ладненько, сэр, так как вы насчет этой нашей ошибочки?

Джеффри наконец оторвался от миниатюры, и Роли снова бережно завернул ее мусоля хрупкую вещицу грязными, но благоговейными пальцами.

— Так как вы говорите звали того сержанта? — проигнорировав вопрос Тидди Долла, Джеффри тем не менее уже собирал свое имущество с поверхности чайного ящика.

— Джек Хэкетт, — ответил Роли. — По крайней мере в армии его так звали. А уж какое имя ему дали при рождении, не ведаю. У них, у таких-то, имен хватает.

— Спорим, теперь он никакой не Хэкетт, — вставил с презрением Долл.

— Он теперь лорд. Может, знаете такого, сэр? Может, это ваш хороший знакомый, а просто вы его истории не знаете? Вы ее услышите, уж будьте уверены, когда мы за ним придем. Так что вы надумали предпринять, сэр?

— Предпринять?

— Насчет нашей ошибочки-то.

— Забыть, — интеллигентный и властный голос словно вынес вердикт. Долл поверил этому слову, как не поверил бы иной подписи под документом, даже будь здоров чьей подписи.

Но на этом представление еще не заканчивалось. Джеффри догадался, что от него напряженно ждут ультиматума, и продолжил:

— Но если только я хоть раз услышу о чем-либо подобном, если ты, Долл, сделаешь хоть одну такую глупость, тогда я, разумеется, буду считать себя вправе говорить. Понял?

— Понял, сэр, — лихо, по-военному отчеканил Альбинос, щелкнув каблуками.

Оба покуда не вполне осознавали реальность. В этот миг никто не смотрел на цимбалиста. А тот сидел на ящике, поднеся газету к самым глазам и читая по складам колонку экстренных сообщений, набранных в подборку на последней странице. И его перепуганный богохульный вопль заставил всех вздрогнуть.

— Субчика нашли убитым в проезде Памп. Это Шмотка. То есть жмурик — это он и есть!

— Враки, — Тидди Долл прыжками пересек комнату и впился глазами в криво набранную строчку внизу колонки.

— Это ты устроил, Тидди, — Роли позеленел, остальные сгрудились вокруг него, отшатнувшись от Дол-ла. — Это сделал ты, когда возвращался к нему. Ты еще сказал, что дашь ему задаточек.

Могучие лапищи Альбиноса скомкали газету. Его мозг работал куда быстрее, чем у остальных. К тому же Долл превосходил их наглостью.

— А ну заткнитесь! — рявкнул он. — Уж коли это с ним сделал кто из нас, то стало быть, сделали мы все, такой закон. — Он свирепо обернулся и указал на Джеффри. — И с этим тоже!

Джеффри опоздал. Между ним и лестницей уже встало восемь человек.

— Не будьте идиотами! — выкрикнул он. — Не валяйте дурака! Соберитесь все вместе. Если это правда, у вас одна надежда — заявить в полицию прямо сейчас, немедленно. Это — ваш последний шанс.

— Чтоб вас черти съели! — рев Тидди заполнил все помещение, и набычившись, он пошел в атаку.

Глава 7

Процентщица

А на другом конце города, в доме на Сент-Питерсгейт-сквер происходил тревожный допрос, один из наиболее тяжелых, в котором приходилось участвовать сержанту Пайкоту, и он был уже склонен согласиться, что шеф знал, что делает, разрешив «старому попу» поступать по своему разумению.