Читаем Тигр в дыму полностью

— Вот и в нашей доблестной армии мне не позволили делать то, к чему моя душа лежала, — признался он. — Пришлось остаться в лагере на бабьей работе, а я бы мог куда как больше пользы принести, да вот не дали! Но службы-то я понюхал! Я службу видал ровно как и вы, сэр! Так что вы уж меня простите, слепого и всеми обманутого!

Настал черед пластыря. Пленник уже сам подносил онемевшую руку к губам, когда Тидди Долл, несмотря на все свое беспокойство и опасность ситуации не устоял перед искушением сделать больно. Он рванул полоску пластыря так резко, что пронзительная боль застала Джеффри врасплох, вызвав у него невольный вскрик и слезы на глазах.

— Так-то оно получше, нет? — это было сильнее его, ухмылка так и растягивала тонкие губы Долла, леденеющие от страха. — Мы-то просто надумали тут разыграть одного нашего знакомца, сэр! — затараторил он.

— Даже не знаю, как вас упросить, чтобы вы мне поверили, но Бог — он видит, сэр! Меня аж ударило, как в жизни не ударяло, когда я вас тут при свете разглядел. Я враз сообразил, что это никакой не наш знакомец, сэр! Говорю вам! Не такая я темнота, как некоторые!

— Хватит! — тихо произнес Джеффри пересохшими губами. И тут же закашлялся, давясь и задыхаясь.

— Что, некому уж и воды принести? О, Господи Боже, вы все только и умеете, что шестерить! — Долл приплясывал от возбуждения. — Бедный джентльмен, как грубо с вами поступили по чьей-то идиотской дурости!

Джефф отмахнулся от горбуна, протянувшего ему эмалированную кружку, и превозмогая боль, поднялся на ноги. Он вполне владел собой.

— А где тот, другой? — требовательно спросил он. — Где тот человек, который был со мной?

— Ага, Тидди! — старший из братьев не упустил случая оправдаться. — А я что говорил! Они были вместе! Он и Шмотка были вместе! Теперь он сам признался! Они дружки!

— Я впервые с ним встретился утром того же дня, — холодно поглядев на сказавшего, произнес Джеффри, чеканя каждое слово, чему научился за время своей службы адъютантом. — Я желал получить у него некую информацию, для чего зашел в бар. Ваш безобразный шум, насколько я понял, испугал его, и он пустился бежать. Но так как мне было необходимо с ним переговорить, то я последовал за ним. Вы налетели на нас обоих всей оравой, а у кого-то из вас даже хватило наглости ударить меня по голове.

Собственная речь самому Джеффри показалась высокопарной, но, как он догадывался, для них его язык звучал как язык власти, и они превосходно его понимали.

Человек, которого он сперва даже не заметил, — с бельмом на глазу и с тонкой шеей, сжимающий в руках медные тарелочки цимбал, отвечал немедленно:

— Это вас дубинка Тиддина огрела. Только у Тидди в руках нет никакой музыки, у него у одного!

— Вот оно, твое спасибо! — в ответ хлынул поток убедительнейших инвектив. — Вот она, благодарность твоя! Я этого субчика под забором нашел, сэр, он там с голодухи подыхал! Попрошайка, вот кто он был! А теперь, вишь, разъелся и вон как мне отплатил!

Джеффри проигнорировал этот взрыв. Он чувствовал себя все лучше.

— Где тот человек, который был со мной? — повторил он. — Вы знали его. Вы его как-то называли, — он воспользовался ситуацией и наметил себе в жертву старшего братца, чей голос, как ему казалось, он припоминал. — Вот вы, как вас звать — Роли? Вы сказали, что он врет!

— Нет, не я, сэр! Это мой брат Том. Том, он у нас контуженный, сэр. После взрыва мины, сэр, он такой и есть. Почему мы с Тидди и связались. Мы все земляки, сэр. Саффолкские мы, и я, и Том, и Тидди. Том, он Шмотку знал. Шмотка был его капралом, понимаете?

Джеффри решил, что понимает. Он ощущал прилив вдохновения.

— А человек, которого вы зовете Бригадиром, был у вас, что ли, сержантом?

— Так точно, сэр, — тиддингтонец Долл не мог дольше терпеть собственно оттесненности от центра событий.

— Вы у него служили?

— Нет, сэр, — Роли снова радостно вклинился в разговор. Его отличало невозмутимое простодушие истого провинциала. — Нет. Тидди с нами не было. Тидди Бригадира в жизни не видел. Только я, Том и Билл видели Бригадира, как бы вы сказали, во плоти. Нас только трое осталось из тех, кто был с ним тогда. А Тидди — он нам просто жить помогает, понимаете?

— Я вас учу уму-разуму, чтобы вы жили как люди, вот чего, — вставил Альбинос. — Я вас из грязи тащу. Я поддерживаю в вас моральный дух, вот чего я делаю, и здравый ум, и сердце, и очень надеюсь, что нету тут такого болвана, чтобы все обгадил!

— Ну, а где этот сержант?

— Вот это мы и сами хотели бы знать, сэр! — Роли наслаждался тем, что мяч снова на его поле. — Уж скоро три года, как мы его ищем. А все Тидди удумал. Тидди говорит, все, у кого денежки заводятся, едут в Лондон развлекаться. Постой, мол, на лондонской улице, и встретишь всех своих знакомцев. Да и живем мы с этого тоже, ведь и Том имеет свой кусок, а он ни на какую другую работу не годный.

— Ну что, неправ я? — оборвал его Тидди Долл. — Вышло-то, что я прав. Мы же видели Шмотку, видели или нет?