Иван Леонтьев

Тяжело ковалась Победа

О ПРОЗЕ ИВАНА ЛЕОНТЬЕВА

Иван Леонтьев – один из самобытных, даровитых ленинградских, петербургских писателей – не только зоркий, приметливый свидетель своей эпохи, но и непосредственный участник главных событий нашего времени. Подросток, студент Ленинградского техникума точной механики и оптики в эвакуации, солдат срочной службы, студент института, инженер-строитель в системе создания ракетно-стратегического щита Родины… И около 20 лет мирного созидательного труда на стройках Ленинграда… Все это легло в основу творчества писателя, придав пластичное единство неоспоримой жизненной правды и высокой художественности, когда ковалась тяжелейшая победа над фашизмом.

Не избегая острых, трагических моментов, автор погружает читателя в неимоверные условия военной поры: «Смертию смерть поправ», «Товарняки шли на проход», «Женихи». Или показывает тяжелые годы восстановления народного хозяйства: «После войны», «Свой человек в столице». Автор остается продолжателем лучших традиций русской классической литературы, утверждая в человеке доброту, любовь и сострадание.

Иван Леонтьев имеет свою тему, собственный стиль, свой язык – образный, емкий, точно очерчивающий суть действующих лиц в их поступках, устремлениях, поисках смысла жизни. Не погружаясь в мелочи, детали быта, но и не избегая существенных примет времени, Леонтьев показывает внутренний мир героев во всей полноте бытия, проецирует прошлое на современную жизнь, подвигает читателя к размышлениям о дне грядущем. Это философская проза в ее лучшем художественно-образном исполнении, проникающая корнями в глубинные пласты народной жизни.

Иван Леонтьев имеет своих читателей среди представителей не только старшего поколения, но и молодежи, вступающей в жизнь. Уверен, что его рассказы останутся в ряду лучших образцов русской литературы нового времени.

КРЕСТ

Повесть

Маленькая извилистая речонка течет в густых зарослях ивняка. Вода в ней холодная, а от густой тени кажется черной, поэтому ее и прозвали Черной речкой.

В засушливые годы она пересыхает, и остаются только небольшие ямы с водой, где скапливается вся рыба. Когда такое случается, то ребятишки, прихватив с собой решета, бегают по ямам и мутят ногами воду, отчего рыба высовывается, а они ловко подхватывают ее и выбрасывают на сухое место.

Вдоль Черной речки растянулась деревня Зимовье. Небольшая ее часть называется Старое Зимовье, а основная деревня, вытянувшаяся вдоль правого берега, называется Новое Зимовье.

Старое Зимовье упирается в холм. В этом месте через речку построен мост. На холме стоят тридцать берез, словно ротонда с зеленым куполом и белыми колоннами, а среди этой благоухающей роскоши стоит старый почерневший крест.

Летом в деревню приезжают городские – выходцы из этой же деревни. Они оставляют детей дедушкам и бабушкам, а осенью забирают их. К моей теще приезжаем мы да ее сын с женой и дочкой.

Молоко нам дает баба Маня, высокая жилистая старуха, какая-то моя родственница. Она носит длинную широкую юбку со сборками на поясе, ситцевую кофту, на голове платок топориком торчит, а под подбородком завязан двойным узлом.

Живет она в Старом Зимовье, наискосок от детского сада. Баба Маня – мировой судья. Если чей-то мужик загулял или председатель кого обидел, сразу бегут к ней. Она берет свою суковатую палку и направляется вслед за посланцем. И женщинам мало не бывает, если какая начнет погуливать. Так осрамит, что потом провинившаяся долго глаза прячет. Если кому квашеная капуста или соленые огурцы среди лета понадобились, или сушеная малина в зимнюю стужу, тоже бегут к бабе Мане. Она все даст, а если пошлют дите малое, то еще по головке погладит и благословит: «Иди с Богом, дитятко».

На прошлой неделе наш сосед-тракторист напился и начал бить жену, приревновав ее не то ко мне, не то к брату жены моей. Мальчонка ихний прямиком пустился к бабе Мане. Она вскорости явилась, огрела Сергея палкой, и тот враз протрезвел, прощения просить стал: бес, видишь ли, его попутал.

Характер старухи не из лучших, но все – от мала до велика – зовут ее баба Маня: и моя теща, и жена, и дочка туда же – баба Маня.

Несколько лет подряд приезжаю я сюда в отпуск, а старуха все так и остается для меня загадкой.

Перед отъездом теща попросила меня сменить подгнивший крест на могиле мужа бабы Мани, что на холме среди берез. Она показала мне бревно, рассказала, какой крест надо поставить. Потом я сходил на холм, все замерил, взял топор, ножовку и принялся за дело. Ближе к вечеру я отнес заготовки на холм, вытащил старый крест, установил новый, затрамбовал землю и сел отдохнуть.