Читаем The офис полностью

Свою новую контору Борзухин не любил. Здесь было слишком много молодежи. Гиперактивной, фамильярной, борзой, ушлой… Молодежи, которой было по большому счету все равно, что происходит на работе. В шесть они еще были в офисе, в восемь – уже в клубе. В пять утра они еще были в ночном клубе, в девять – уже на работе. Куда это годится? Нельзя сказать, что к нему относились предвзято. Не придирались, не наказывали… Никак не относились. Как к пустому месту. А ведь он был коренной москвич, прокрутивший баранку двадцать лет, знавший каждый кусок дороги и каждую улицу. Он-то был здесь своим, а они в Москву приезжали словно на большую дискотеку. Ни история ее, ни география их совершенно не интересовали. И машины их, пришедшие на смену «Волгам», «Жигулям» и современным уродливым «Ладам», смахивали на иноземных мерзких животных, которые, словно саранча, за какие-то пять лет так наводнили город, что нормально не проедешь. И рекламой своей названия домов и улиц завесили…

«Э-хе-хе… – приговаривал про себя Борзухин, – жизнь, она ведь к лучшему не меняется!» Но делать нечего. Приспосабливаться надо, жена вот на пенсию вышла, и это ощутимо усложнило их существование. Он же такой ошибки, как выход на пенсию, да еще по собственному желанию, совершать не хотел. Потому и терпел все. Даже стал водителем «Баргузина», машины, на самом деле куда менее престижной и легендарной, чем «Волга». Ничего не попишешь: дочь только пошла на первый курс. Вот что значит поздний ребенок.

Тогда и не думали, что в стране так поменяется жизнь и так тяжело станет учить детей. Когда родилась – радовались. Назвали Валей, в честь отца. Когда была маленькой, читал ей все время: «Валя, Валя, Валентина, где же ты теперь?» – «Здесь, папа, здесь», – тревожно отвечала ему кроха, удивленно стуча себе в грудь кулачком. Все вокруг смеялись. Этот номер неоднократно повторялся в гостях на родственных посиделках.

Тяжело растить поздних детей стало в наше время. Ты уже старый, а они только в институт. Правильно показывают в иностранных фильмах, как все – полицейские, врачи, юристы, преступники… – откладывают деньги на учебу детям с самых младых лет. У нас раньше думали, что учеба будет бесплатной. А бесплатной учеба стала для тех, кто потом за бесплатно собирался работать.

Ну, «Баргузин» так «Баргузин». По крайней мере не буржуйское название, а восточное. Почти как «бар грузин», чудно, ей-богу, так машину называть.

Когда поменяли директора и здесь, и нового назначили из своих молодых да ранних, каждую пятницу начались корпоративы. Борзухина, как человека непьющего и на гулянки никогда не претендующего, гоняли до трех-четырех утра.

Ладно хоть платили сверхурочные. Вон, молодому коллеге на «Киа Рио» и не платили. А Борзухину сказали: лови старик, но не распространяйся.

Вот же был начальник РОНО. Какие неприятности на работе ни случались, с кем бы днем ни встречался, какая бы оргия у него там в бане ни проходила, а в одиннадцать всегда оказывался дома, причем трезвый и свежий как огурец.

«Баргузин» для корпоративов оказался вещью незаменимой. У молодых даже пословица такая была: «Сколько „Баргузин“ водкой ни грузи, а Борзухину все равно два раза ездить!» Так его машину и называли – «Недогрузин».

Этим летом, спустя год алкоголических марафонов, с приходом нового руководителя по снабжению, тоже молодого сосунка тридцати годов, концепции вечеринок стали меняться. Алкоголя закупалось теперь все меньше и меньше, а веселье длилось все дольше и дольше.

«Эх, жизнь, она лучше не становится, – вздыхал Борзухин. – Не к добру это».

До того всегда плавно выскальзывавшие из нетрезвых мужских рук женщины вдруг стали сами инициировать свальный грех на природе. Особенно преобразилась в последнее время главбух Татьяна Степановна. Вот уж от кого не ожидали – солидная полная женщина в очках… Интересовалась творчеством Баскова… И тут – в каждом танце давала фору обеим молоденьким секретаршам.

Закончилось все очень странным образом. Однажды на поляне в лесу шефу приспичило устроить просмотр фильмов. Загрузили в «Недогрузин» колонки, проектор, экран, радостно показывали друг другу обложку фильма со словами «долби сюрраунт» и смеялись, что «теперь совсем без алкоголя можно обойтись». «Что, даже пиво не возьмете, что ли?» – спросил Борзухин. Все заржали еще больше. «Есть средство, усиливающее восприятие кинематографа, а пиво – оно его уменьшает…» – и ржут.

«Сдать их, что ли? – пришла мысль в голову Борзухина. – Бесовщина ведь сплошная. Должен же быть на каждую бесовскую партию какой-нибудь комитет».

Борзухин дремал в «Баргузине», когда начался просмотр. Шум стоял на весь лес. В прошлую пятницу его вообще никуда не послали – всем всего хватило. Видимо, не все продается в супермаркетах за МКАДом.

Но тут подрулил коммерческий, с большими стеклянными глазами. И, уставившись на Борзухина немигающим взглядом, попросил привезти из офиса ноутбук. Точнее, не сам ноутбук, а сумку от него.