Читаем Тевтонские рыцари полностью

Война с Польшей тем не менее на этом не закончилась, но ставки уже были сделаны. Тевтонский орден не имел сил, чтобы сопротивляться Конфедерации и полякам. Крепости Пруссии сдавались одна за другой. Время от времени прибывало небольшое подкрепление из Германии, что позволяло добиться кое-каких успехов. Прусские подданные ордена требовали, чтобы был положен конец войне. В 1465 г. жители Кенигсберга потребовали от магистра заключить мир. Некоторые дворяне и мещане Самбии организовали заговор против него; заговор был раскрыт, шесть заговорщиков казнены. Дальше медлить было нельзя. Крепости, которые еще удерживали тевтонские рыцари, сдавались одна за другой.

В начале августа 1466 г. начались переговоры в Штеттине (Щецин) в присутствии папского легата. Они закончились 19 октября заключением Второго Торнского мира. По договору тевтонские владения разделялись между Польшей на западе и орденом на северо-востоке. Тевтонский орден отказывался в пользу Польши от Кульмерланда со всеми городами и крепостями (Торн, Кульм и т. д.), от Померании со всеми крепостями (Данциг, Штеттин и т. д.), также от города и замка Мариенбург и от городов Эльбинг и Христбург со всеми прилежащими территориями. Епископства Вармии и Кульма, так же как и города, от них зависящие, переходили под юрисдикцию польской Церкви. Со своей стороны, Тевтонский орден сохранял все, что понималось отныне как восточная Пруссия и Кенигсберг, Мемель, епископство Самбии и Помезании; на деле магистр Тевтонского ордена признавал себя вассалом короля Польши, как и будущие его преемники.

Был изменен устав ордена. В первую очередь, как вассалов короля Польши и подданных Короны, магистров нельзя было смещать без согласия короля; кроме того, польские рыцари могли быть приняты в Тевтонский орден, в то же время их численность не должна была превышать половины численности ордена.

Таким образом, после заключения Второго Торнского мира образовалось две Пруссии — Пруссия королевская и Пруссия герцогская. Но каждая из этих Пруссии являла печальную картину разрухи и разорения; война оставила глубокие следы: сохранились только три тысячи двадцать деревень на всю Пруссию, тогда как в начале XV столетия их насчитывалось двадцать одна тысяча, не считая десятков тысяч человеческих жертв.

* * *

Прямые преемники Людвига фон Эрлихсхаузена, магистры Генрих фон Плауен младший (1467-1470), Генрих фон Рихтенберг (1470-1477), Мартин фон Ветцхаузен (1477-1489) и Иоанн фон Тифен (1489-1497) пытались поднять страну из руин и воскресить былую мощь ордена в своей новой столице Кенигсберг, население которого превышало десять тысяч жителей. Стремясь сохранить мир, они строжайшим образом соблюдали обязательства, навязанные им Польшей. Кроме Восточной Пруссии, Тевтонский орден владел в Ливонии значительными земельными наделами и недвижимостью, а также в Священной империи, Италии, Венгрии, главным образом, в виде командорств, сел, госпиталей, зданий, получал он и какие-то нерегулярные выплаты.

Для многих тевтонских рыцарей, тоскующих по славному прошлому ордена, польская опека была тяжелой и унизительной. Поэтому после смерти магистра Иоанна фон Тифена генеральный капитул ордена предложил магистратуру иностранному принцу, у которого не было соответствующих уставу ордена регалий, но его положение могло бы обеспечить новый взлет ордену. Выбор пал на герцога Фридриха Саксонкого, который мог рассчитывать на поддержку императора и немецких принцев. Фридрих прибыл в Кенигсберг 28 сентября 1498 г. и высказал свои пожелания, что обеспечило ему должность магистра. Король Польши пригласил Фридриха преклонить перед ним колени, но безуспешно. Новый магистр обратился к имперскому Совету, которому напомнил, что мир 1466 г. не был ни подтвержден, ни отвергнут Святым Престолом и империей. Фридрих осознавал, что его отказ преклонить колени перед королем Польши может спровоцировать новую войну. Во время заседания Генерального капитула ордена, состоявшегося в 1507 г., было принято решение взимать налог для набора войск и о реорганизации обороны. Каждый житель должен был вооружится за свой счет, обеспечить себя доспехами, аркебузой или арбалетом под угрозой лишения гражданских прав. Новый магистр таким образом пытался восстановить армию. Он попытался даже получить от Совета империи, собравшегося в Вормсе, карательные санкции для Данцига, Эльбинга и Торна (Торунь) за их измену во время Тринадцатилетней войны, но король Польши Сигизмунд I запретил представителям упомянутых городов отправляться в Вормс.

После смерти магистра Фридриха, которая последовала 14 декабря 1510 г., вопрос о подчинении королю Польши все еще не был урегулирован. Проблема выбора нового магистра стала еще острее. Капитул назначил нового магистра, маркграфа Бранденбургского Альбрехта, сына Фридриха Старшего, маркграфа Брандебургского, и Софии, дочери короля Польши Казимира IV.

Перейти на страницу:

Все книги серии Историческая библиотека

Похожие книги

100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?
100 дней в кровавом аду. Будапешт — «дунайский Сталинград»?

Зимой 1944/45 г. Красной Армии впервые в своей истории пришлось штурмовать крупный европейский город с миллионным населением — Будапешт.Этот штурм стал одним из самых продолжительных и кровопролитных сражений Второй мировой войны. Битва за венгерскую столицу, в результате которой из войны был выбит последний союзник Гитлера, длилась почти столько же, сколько бои в Сталинграде, а потери Красной Армии под Будапештом сопоставимы с потерями в Берлинской операции.С момента появления наших танков на окраинах венгерской столицы до завершения уличных боев прошло 102 дня. Для сравнения — Берлин был взят за две недели, а Вена — всего за шесть суток.Ожесточение боев и потери сторон при штурме Будапешта были так велики, что западные историки называют эту операцию «Сталинградом на берегах Дуная».Новая книга Андрея Васильченко — подробная хроника сражения, глубокий анализ соотношения сил и хода боевых действий. Впервые в отечественной литературе кровавый ад Будапешта, ставшего ареной беспощадной битвы на уничтожение, показан не только с советской стороны, но и со стороны противника.

Андрей Вячеславович Васильченко

История / Образование и наука
Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное