Читаем Тетя Соня полностью

     Алекс где-то нашел и купил холст пятьсот летней давности и засохшие краски примерно тех же времен. Костик долго чертыхался, но как-то умудрился найти пару литров старинного масла и растворить краски до нужной консистенции. После чего приступил к скрупулезному воссозданию картины. После двух месяцев нытья и хождения по музеям, картина была готова. Все это время Алекс подкармливал Костика вкусненьким, поил пивом, потчевал байками и травкой. Надо отметить, что картина получилась не хуже, чем, если бы её написал сам Рафаэль. Расплатившись и забрав картину, Алекс отправился восвояси.

     Прошло несколько месяцев…

     И вот, восемнадцатого сентября, точно в день рождения тети Сони появляется улыбающиеся, прямо таки светящиеся розовым здоровьем сто шестьдесят килограмм Алекса со свертком в руках. С порога он исторгает непрерывно тяжеловесные поздравления, не давая никому даже шанса вклиниться. После заключает тетю Соню в объятия и жарко шепчет ей в ухо:

– Тетушка, у меня невероятный подарок вам. Но я не могу вручить его при всех, давайте сделаем это где-нибудь в конфиденциальной обстановке.

– Пойдем же, Алекс.

     Сказала тетя Соня и, извинившись перед гостями, направилась вверх по лестнице в кабинет дяди Бори.

     Алекс прикрыл дверь в кабинет, развернул сверток и извлек из него картину.

– Это «Портрет молодого человека» работы Рафаэля.

     Он артистично выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Эта картина была, возможно, единственным написанным Рафаэлем автопортретом. В 1798 году полотно перевезли из Италии в Польшу, в собрание князей Чарторыйских. С началом Второй Мировой войны, несмотря на все попытки скрыть шедевр от нацистов, «Портрет молодого человека» был обнаружен гестапо и вывезен в музей Гитлера в австрийском городе Линце. После окончания войны обнаружить картину не удалось.

     Не давая тете Соне опомниться, Алекс выпалил скороговоркой:

– Это мой подарок вам, любимая тетушка, и стоить вам будет эта фантастическая картина всего 25 миллионов долларов. Ну и плюс 10 процентов моих комиссионных.

– Но перевести эти деньги, любимая тетушка, надо прямо сейчас. Не теряя ни минуты времени. Таковы условия. Ну и конечно вы понимаете, что эта картина никогда не посетит ни выставок, ни музеев, ни каталогов.

     И протянул тете Соне бумажку с банковскими реквизитами.

     Сонечка так и села. Нет, Алекс, конечно же, умный мальчик в плохом смысле этого слова. Но вспомнить про день рождения любимой тети и подготовить такой шикарный подарок? В этом было что-то мистическое. А тетя Соня не верила в мистику.

– Алекс, дорогуша, я бесконечно признательна за такой царский подарок. Но сделать перевод я сейчас никак не могу. Во-первых, я выпила несколько бокалов шампанского. Во-вторых, рядом нет моего бухгалтера, который обычно помогает мне. Ну и в-третьих, я не могу надолго бросить моих гостей! Кстати мы с тобой уже изрядно задержались, вернемся к ним, а в понедельник я все сделаю.

     Алекс скорчил крайнее недовольство, но ему ничего не оставалось, как спуститься вслед за Сонечкой к гостям. Конечно же, заперев кабинет с бесценным сокровищем.

     Общаясь с гостями, Сонечка намекнула Филиппу де Монтебелло и Гленну Лаури (директору МоМА) задержаться для важного разговора.

     Когда все гости разошлись, а Алекс заснул в одной из комнат на диване, перебрав виски, Сонечка с Филиппом и Гленном направились в кабинет.

– Что скажете?

     Спросила Сонечка, демонстрируя картину.

     Филипп и Гленн некоторое время, вооружившись лупами, внимательно изучали полотно.

– Это определенно Рафаэль!

     Резюмировал Филипп.

– Несомненно!

     Вторил ему Гленн.

     Они еще минут пятнадцать пообсуждали некоторые детали картины, свойственные кисти Рафаэля, после чего Сонечка проводила дорогих гостей.

– Нет, чувствую здесь что-то не так.

     Высказала мысли вслух и пошла спать.

     На следующий день, с самого утра, Сонечка набрала старого знакомого Кацера и попросила бросить все дела, и ехать к ней с чемоданчиком.

     Кацер, старый волшебник Кацер. Когда-то он был молодым. Когда-то он был самым известным медвежатником на территории одной шестой части суши. Не было устройства, с которым он не смог бы разобраться и отключить, вскрыть, обезвредить. Вообще-то его звали Арнольд Кацер. Но имя Арнольд не вязалось с его тщедушной внешностью, и поэтому все предпочитали называть его  просто Кацер.

     В какой-то момент он стал слишком известным и перебрался на землю обетованную. Через некоторое время он всплыл в США и там особо ничем не занимался, пока не встретился с Сонечкой.

     Сонечка мгновенно оценила таланты Кацера и предложила ему сменить поле деятельности. А именно, учитывая его общение на «ты» с разными техническими новшествами, переквалифицироваться в эксперта по определению подлинности всяких предметов искусства. Кацер согласился мгновенно. Быстрее он только оценил ум Сонечки и хватку.