Читаем Тест на совместимость полностью

Янсен включил пеленгатор — сигнала не было. В проклятых испарениях планеты глох даже сверхмощный маяк корабля!

— Глеб… — безнадежно повторил Янсен, сев прямо в траву. Скрипнул зубами: влипли! Что происходит? Что с Герой?.. Ведь это он стрелял, больше некому! Сон, бредовый сон!.. Теперь — крышка! Без связи, в такой каше, они как слепые.

Янсен взмахнул рукой — как в густой пене. В какой стороне вездеход, корабль? Даже если в двух шагах, — не найти!

Нахлынуло отчаяние, острое, жгучее, неудержимое. Как-то сразу, вдруг. До слез. Так еще никогда не было. Хотелось упасть лицом в рыжую траву, кататься, раздирая землю руками, и выть, выть…

Не помнил, как отпустило. Он вскочил, потряс головой: наваждение! Глеб же рядом. Их просто разметало по разные стороны от вездехода…

Врубил прожектор шлема, настроил на импульсный режим. Туман вокруг ответил мерным розовым ритмом. Выхватил излучатель — «мушкет», как прозвали его десантники за толстый воронкообразный ствол, — поставил на воздушный разряд. Трижды пальнул в невидимое небо.

Трижды над головой вязко ухнуло — заложило уши. Трижды малиново полыхнуло в вышине.

Почти сразу где-то сбоку замелькали торопливые слабенькие вспышки: точка, тире, точка… Глеб!

«С-т-о-й н-а м-е-с-т-е, — разобрал Янсен. — И-д-у к т-е-б-е…»

Боясь шелохнуться, замер с включенным прожектором.

Вскоре перед носом вынырнул Журавлев — с вытянутыми руками, как слепец. Хлопнул по плечу, заглянул в забрало шлема:

— Цел?

— Вроде! — Янсен перевел дыхание. — Что будем делать?

— Возвращаться! — твердо сказал Журавлев. — Я пометил след краулера… По нему дойдем!

Только сейчас Янсен заметил в его руках тонкую леску. «Молодец, догадался!»

— Та-ак! — сказал Янсен. — А на Гере, значит, крест?

Не отвечая, Журавлев пристегнул к его поясу страховочный тросик, шагнул в туман.

— Не отставай!

По веревке быстро отыскали след вездехода — две глубоких рваных полосы в мягком грунте. У Янсена немного отлегло: на корабль они вернутся. Но Герман, Герман?..

Вокруг заметно светлело. Сквозь мутную пелену проступили контуры краулера, еще горящего, с развороченной обгорелой кабиной.

Журавлев заглянул внутрь, хмуро покачал головой.

— Как он умудрился попасть? Бил вслепую, шагов с пятидесяти…

— Но зачем?! — Янсен стиснул кулаки, голос пресекся. — Да что здесь происходит, Глеб?! Что они с ним сделали?

— Они? — Журавлев круто обернулся. — Ты думаешь…

— Не знаю! Ничего я не думаю! Проклятая планета!.. — На Янсена вдруг навалилась дикая волна ненависти. Рука судорожно стиснула рукоять излучателя. «Спалить все, к чертовой матери!..»

Он пошатнулся, хватаясь за горло. Злоба душила его. И снова в глубине сознания отозвалось: такого еще не было!

— Ты что? — Журавлев наклонился к стеклу шлема. — Тебе плохо?

Янсен потряс головой.

— Нет, нет… Все в порядке! — Вздохнул, в горле всхрипнуло. — Пошли, что ли?

— Постой-ка!.. — Журавлев недоверчиво озирался. — А ведь эта хмарь, похоже, редеет. Ты посмотри… И прохождение есть!

Действительно, на индикаторе светился ровный сигнал корабельного маяка.

Туман стремительно таял, вокруг краулера как бы вспухал исполинский белый пузырь. На закопченной траве заблестели осколки бронеколпака. Безобразно зияли две глубокие, оплавленные воронки — следы огненных ударов.

Облачная завеса рассасывалась. Быстрей всего — вдоль гусеничного следа, образуя прямой, узкий коридор в океане пены.

— Глеб! — Янсен схватил его за плечо. — Смотри!

В конце туннеля открылся силуэт корабля. Победно сияла белая матовая обшивка. Рядом застыла грузоплатформа.

— Что еще за фокусы?.. — Журавлев настороженно озирался. — Похоже на приглашение, а?.. — Он прищурился, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в глубине. Противоположный конец туннеля терялся в дрожащей дымке.

Янсен вздохнул, взял себя в руки.

— Пойдем, Глеб! Он где-то там…

— Может, все-таки возьмем другой краулер? — проговорил Журавлев. Янсен покосился на развороченный вездеход, на черные перепаханные полосы за ним.

— Лучше пешком! — сказал он твердо.

Вдруг в наушниках слабо зашуршало — как песком по бумаге. Резко щелкнуло. И сразу — громкий, беспорядочный шум радиоэфира. Захлебывающаяся многоязычная речь, обрывки музыки, песен, вой помех… Словно кто-то быстро крутанул верньер дрянного приемника где-нибудь на Земле.

У Янсена зашевелились волосы. «Откуда?»

Щелчок. Шум оборвался. Секунда-другая тишины. И вдруг — крик, дикий крик смертельно испуганного человека.

Янсен обмер: «Гера?!.»

Шорох, глухая возня… Хлопок! Похоже на выстрел. И — откровенный вопль боли!

Не сговариваясь, оба сорвались на бег. Казалось, передатчик работал в двух шагах, где-то в глубине туннеля…

Узкие стены «дышали», вздрагивали от топота ног, выгибались, словно живые.

— Кажется, здесь! — Журавлев круто остановился, ткнул рукой в боковой свод.

У Янсена пересохло в горле. Вспомнился дымный луч из тумана — в упор, обгорелый краулер. В ушах еще стоял крик…

Накатил страх. Первобытным ужасом заледенило мозг, сковало. Янсен оцепенел. Краем глаза заметил, как посерело лицо Журавлева…

И тогда изжелта-белая завеса перед ними расступилась.