Читаем Террор Бешеного полностью

- Кстати, о Маше: как это вам удалось мою племянницу обворожить?! удивленно воскликнул Валерий Григорьевич. - Насколько я помню, за время работы со мной она впервые не только нарушила мое указание, да еще и ходатайствовала за кого-то незнакомого. Или вы уже познакомились раньше? - Он прищурился.

- Я к этому не стремился, времени не было, к сожалению, - в тон ему ответил Савелий и, лукаво усмехнувшись, добавил: - Наверное, просто попал под хорошее настроение.

- Да, чуть не забыл: рапорт-то где?

- Вот. - Савелий вытащил из кармана гимнастерки рапорт об увольнении "по семейным обстоятельствам".

Комдив подписал его и вернул Савелию:

- Маше отдадите.

- Слушаюсь.

- Так как насчет чая?

- Спасибо, не буду вам мешать: и так действительно много времени отнял у вас.

- Ну, как скажешь! Надеюсь, что с твоим братом ничего страшного не случилось и ты найдешь его живым и невредимым! - Генерал еще раз пожал на прощанье ему руку.

- Спасибо на добром слове и здоровья вам! - пожелал ему Савелий.

- Решили свои проблемы? - участливо спросила Маша, когда он вышел в приемную.

- Да, спасибо вам!

- Не за что! - Девушка улыбнулась. - Заходите, если что.

- Вряд ли это получится.

- Почему?

- Вот. - Он протянул ей подписанный рапорт.

- Как, уже уезжаете? - явно огорчилась девушка. - Что-то с родителями?

- С братом.

- Все будет хорошо, поверьте мне!

- Верю. - Савелий снова улыбнулся. - Хорошего вам жениха!

- Где сейчас найти такого? - Она кокетливо взглянула на него.

- Кто ищет, тот всегда найдет! Удачи вам!

- И вам, Сережа.

Вернувшись в "коттедж" комдива, Савелий собрал свои нехитрые пожитки и отправился к Воскобойникову, чтобы попрощаться и ехать в Москву. Однако, узнав, что Савелий немедленно возвращается домой, Валентин заявил с обидой:

- Нет, Са... Тьфу, никак не могу привыкнуть! - чертыхнулся он. - Сережа, так друзья не поступают!

- О чем ты?

- Столько лет не виделись, черт знает, когда еще доведется встретиться, а он приходит и объявляет: "Прощай, приятель, я улетаю!" Да кто тебя просто так отпустит?

- Извини, Валек, но ты же знаешь, я действительно должен ехать: какое может быть веселье, когда мой брат исчез?

- Стоп! А кто говорит о веселье?

- Как? Я думал, ты о прощальном застолье толкуешь, - удивился Савелий. - А ты о чем?

- Помнишь Ивана Шеремета?

Савелий вскинул на него глаза: еще бы ему не помнить Шеремета!..

С этим парнем они сдружились едва ли не с первого дня его появления в их роте. Здоровый сибирский увалень, действительно напоминающий огромного бурого медведя: казалось, не земля держит его, а он, медленно продвигаясь вперед, придает ей вращение ее своими мощными ногами. Он был молчаливым, на первый взгляд угрюмым человеком. На самом же деле трудно было отыскать более доброго и отзывчивого парня, готового прийти на помощь в самую трудную для друга минуту.

Никто не мог сравниться с ним в поднятии тяжестей. Причем ему было совершенно все равно, что поднимать: с одинаковой легкостью он вскидывал над собой и бочку с горючим, и мешок с цементом, и стопятидесятикилограммовый ящик со снарядами. Во время одного жесточайшего боя с душманами прогремевшим рядом взрывом обрушило часть скалы, которая, съехав туда, где они лежали, раздробила стопу одному пареньку, совсем недавно прибывшему к ним с Большой земли, а ноги Савелия так сильно зажало, что именно тогда он понял, что испытывает человек, допрашиваемый инквизицией и одетый в "испанский сапог".

Честно говоря, тогда Савелий подумал, что на всю жизнь останется безногим инвалидом, и уже представлял свое будущее на протезах, когда увидел, как в замедленном кино, ползущего к ним Ивана Шеремета, вяло огрызающегося короткими очередями из своего автомата.

- Потерпите, братишки, я сейчас освобожу вас из каменного плена! - с добродушной улыбкой проговорил он.

От его баса веяло такой добротой и уверенностью, что даже боль стала тише, а молоденький солдат, брат Савелия по несчастью, и стонать перестал. Сделав пару очередей, чтобы заставить душманов укрыться, Иван ухватился за край глыбы, поднатужился и чуть-чуть приподнял ее, освободив ноги Савелия. Тот попытался подвинуть их, но они не слушались. Тогда, понимая, что Ивану тяжело, Савелий стал судорожно перебирать руками, цепляясь за любой выступ или неровность, чтобы хоть как-то выбраться из-под нависшей глыбы.

- Та ты не спеши больно: я выдюжу! - как можно спокойнее проговорил Иван, а все его лицо покрылось бисеринками пота, и можно было только догадываться, насколько ему тяжело.

Наконец Савелий выполз из-под каменной глыбы и облегченно вздохнул, когда увидел, что Иван осторожно опустил ее на землю. Только сейчас Савелий разглядел, какая же она оказалась громадная.

- Господи, Иван, как же тебе удалось поднять эту махину?

- Та ерунда... - отмахнулся он. - Вот если бы над собой пришлось ее подымать, то точно не выдюжил бы. - Он склонился над бедным парнем. - Хреновато с твоей ногой, паря! Однако не горюй: врачи мигом залатают.

- Ты знаешь, Иван, а я ног своих совсем не чувствую! - виновато проговорил Савелий.