Читаем Террор полностью

Гудсер испытывал острое желание отыскать трап, ведущий в жилую палубу, и вскарабкаться по нему, потом подняться дальше, на свежий воздух, но справа от него — ближе к носу судна — кричали люди, и поэтому он упал на четвереньки. Здесь можно было дышать. Еле-еле. Он увидел оранжевый свет в носовой части, слишком яркий для фонарей.

Гудсер пополз вперед, нашел коридор по левому борту, слева от мучной кладовой, и пополз дальше. Впереди, где-то в дыму, люди забивали огонь одеялами. Одеяла загорались.

— Организуйте подачу воды по цепочке! — прокричал Фицджеймс из-за дымовой завесы впереди. — Передавайте сюда ведра с водой!

— Воды нет, капитан! — провопил голос столь возбужденный, что Гудсер не узнал его.

— Давайте ведра с мочой! — Голос капитана прорезался сквозь дым и шум подобием клинка.

— Моча в них замерзла! — прокричал голос, который Гудсер узнал. Джон Салливан, грот-марсовый старшина.

— Тогда давайте снег! — прокричал Фицджеймс. — Салливан, Синклер, Реддингтон, Сили, Покок, Джитер — выстройте людей цепочкой от верхней палубы до средней. Набирайте полные ведра снега. Засыпайте снегом огонь… — Фицджеймс поперхнулся и сильно закашлялся.

Гудсер поднялся на ноги. Дым яростно вихрился вокруг него, словно кто-то распахнул настежь окно или дверь, потом на секунду расступился, и врач увидел, что творится в пятнадцати — двадцати футах впереди, возле кладовых плотника и боцмана — ясно увидел языки пламени, лижущие переборки, — но в следующий миг видимость сократилась до двух футов. Все кашляли, и Гудсер присоединился к ним.

На него налетели мужчины, несущиеся к трапу, и Гудсер прижался спиной к переборке, задаваясь вопросом, не следует ли ему подняться на жилую палубу. Здесь от него не было пользы.

Он вспомнил голую руку, переброшенную через порог угольного бункера в трюме. При мысли о том, чтобы снова спуститься в трюм, врача замутило.

«Но чудовище здесь, на средней палубе».

Словно в подтверждение этой мысли, совсем рядом, в десяти футах от врача, разом выстрелили четыре или пять мушкетов. Залп прозвучал оглушительно. Гудсер зажал ладонями уши и упал на колени, вспомнив, как объяснял матросам «Террора», что цинготный больной может умереть от одного только звука выстрела. Он знал, что у него появились первые симптомы цинги.

— Отставить пальбу! — рявкнул Фицджеймс. — Прекратить! Здесь люди!

— Но, капитан… — раздался голос, в котором Гудсер узнал голос капрала Александра Пирсона, самого старшего по званию среди четырех оставшихся морских пехотинцев на «Эребусе».

— Прекратить, я сказал!

Теперь Гудсер видел силуэты лейтенанта Левеконта и морских пехотинцев на фоне огня. Левеконт стоял, а морские пехотинцы, опустившись на одно колено, перезаряжали мушкеты, словно находились в гуще сражения. Врачу показалось, что стенки корпуса, переборки, шпангоут, разбросанные упаковочные клети и коробки в носовой части палубы — все охвачено пламенем. Матросы забивали огонь одеялами и кусками парусины. Искры разлетались в разные стороны.

Из огня навстречу морским пехотинцам и матросам, шатаясь, вышел человек.

— Прекратить пальбу! — проорал Фицджеймс.

— Прекратить пальбу! — эхом повторил Левеконт. Горящий человек упал на руки Фицджеймсу.

— Мистер Гудсер! — крикнул капитан.

Джон Даунинг, интендант, прекратил сражаться с огнем в коридоре и принялся забивать языки пламени, пляшущие на дымящейся одежде раненого.

Гудсер бросился к Фицджеймсу и подхватил тяжело оседающего на пол мужчину. Правая сторона лица у него почти полностью отсутствовала — не сожженная огнем, а сорванная когтями, с болтающимися лохмотьями кожи и выпавшим из глазницы глазным яблоком, — и по груди справа тянулись параллельные следы когтей, продравших многочисленные слои одежды и глубоко пропоровших тело. Жилет был насквозь пропитан кровью. Правая рука у мужчины отсутствовала.

Гудсер осознал, что это Генри Фостер Коллинз, второй лоцман, которого Фицджеймс ранее послал в носовую часть средней палубы вместе с Брауном и Данном, боцманом и помощником конопатчика, чтобы задраить передний люк.

— Мне нужна помощь, чтобы отвести его в операционную, — выдохнул Гудсер.

Коллинз был крупным мужчиной, даже без руки, и теперь наконец ноги подкосились под ним. Врач умудрялся удерживать раненого в вертикальном положении только потому, что прижимал его спиной к переборке мучной кладовой.

— Даунинг! — крикнул Фицджеймс, обращаясь к высокому интенданту, который сбивал пламя горящим одеялом.

Даунинг отшвырнул одеяло в сторону и подбежал к ним. Не задавая лишних вопросов, интендант перекинул оставшуюся руку Коллинза через свое плечо и сказал:

— После вас, мистер Гудсер.

Гудсер начал подниматься по трапу, но дюжина мужчин с ведрами пыталась спуститься навстречу.

— Дорогу! — проревел Гудсер. — Раненый поднимается.

Мужчины, толкаясь, отступили обратно наверх.