Читаем Терриконы полностью

Машины дергались, рывками подаваясь назад и замирая, когда наводчик давал очередь из пушки, высверки на броне брызгали нереальным странным светом, мир наполнялся дымом, криками, какой-то беготней, и самое дурацкое - Мартин абсолютно не видел, откуда стреляли, и куда, собственно, стрелять в ответ. Автомат повис на ремне стволом вниз, обвешенный тактикульными приблудами, с раздвижным прикладом и легким, легчайшим коллиматором, он сейчас был абсолютно бесполезен, потому что расчетно-наводящая приставка к АКС-у растерялась и не понимала, что делать и куда бежать.

- Март! - дернул вдруг кто-то за рукав с такой силой, что Мартина аж развернуло. - Звоні комбату!

- Зачем? - как-то автоматически произнес Мартин и поправил автомат.

Вместо ответа Ярик махнул рукой вперед, и только сейчас стал заметен столб дыма, медленно превращающийся в облако.

Блять.

Пристрелочная. Через несколько секунд, возможно, будет еще одна, а возможно, сепарская минометка ударит прямо сейчас. Арта . Нам нужна арта. БМП-2 окончательно отползли с перекрестка, вмялись в кусты и остановились, не глуша двигатели. Стрелять отсюда стало уже невозможно.

Блять два раза. Окопов не было, щелей не было, всех укрытий - посадка да камни, которые отлично превращаются в осколки, когда на них падает трехкиллограмовая чушка, набитая тротилом, как баня призывниками. Ни АГС, ни СПГ, ничего из того, что у нас было сейчас, не могло помочь против миномета, стоящего где-то за домами в трех километрах.

Арта так и не появилась. Вместо нее на самую верхушку "Эвереста" вскарабкалась "бэха-копейка", за ней еще одна, и они открыли такой ураганный огонь из своих семидесятитрехмиллиметровых пушек, накидывая везде, где только можно, они засветились такой яркой, лакомой целью, что миномет, кинув нам две мины, перенес огонь на них, высылая в воздух... а нет, это не восемь-два, это сто двадцать миллиметров счастья, и если кто подумает, шо миномет это так, тьфу и растереть, киньте в него тротиловой шашкой и больше не здоровайтесь.

Два ПТУР-а стали по краям позиции, на краю карьера, держа сектора наперекрест, так же, как и АГС-ы. У сепаров заработал еще и восьмедесятидвухмиллиметровый миномет,все-таки пытаясь подавить нас, причем заработал внаглую, чуть ли не с того края карьера, но "двести-шестьдесят-вторая", выскочив вперед на десяток метров, отстреляла в его сторону почти сотню ОФЗ и таки, кажись, добилась попадания. Наводчик вывалился из башни и пополз блевать в кусты. Перестрелка стихала, я нес ящик с патронами к "дашке" и думал, чего ж эта скотина такая тяжелая, как мне, системному администратору и начальнику группы хелп-деска киевского отделения южнокорейской компании, удалось вляпаться в эту херню, и самое главное - почему мне все это так нравится?

- Джентльмены... - подошел сзади худой разведос из семьдесятдвойки. Вася недовольно обернулся, потом отступил от пулемета, я бухнул ящик на землю и склонился, открывая замки. Ярик сгорбился, аккуратно тронул стопора, чуть довернул пулемет и, не стопоря его, дал короткую очередь. Б-32 метнулись вдоль края карьера, Ярик удовлетворенно цокнул, резко повернул "дашку" на другой фланг и вдруг зачастил короткими, чуть доворачивая длинное тело "крупняка" по фронту. На головой свистнули трассера - кто-то давал целеуказание на нас, Хьюстон хлопнул Ярика по спине и что-то крикнул в ухо, тот снова дернул пулемет и начал вколачивать пятидесятиграммовые пули туда, откуда во вспышках вылетали трассеры.

- Джентльмены! - снова повторил разведчик, и Танцор перешагнул канаву, подходя к зарослям каких-то кустов. - Поздравляю вас с возвратом очередного куска Украины обратно в лоно матери-церкви!

- Героям слава, - буркнул Вася, потом подумал и таки улыбнулся. - Мартин, лезь наверх и звони Дизелю, пусть выезжают. Нам "бэ-ка" надо.

Слева, справа, позади, да и впереди тоже - из донбасской земли равнодушно поднимались старые и совсем новые, засыпанные комьями земли, камнями и осколками терриконы.

Завтра мы поставим наш флаг еще на одном.

КОНЕЦ

Новотроицкое-Киев, 2015-2019 г.г.

Жене

Посиди со мной ещё немного.

Помолчим вдвоём о самом страшном.

Дай коснуться локона родного,

Даже если с сединой - не важно.

Без брони с тобой я - обнаженный.

Не играя, маски сбросим фальши.

Пепел смоем с душ наших сожжённых.

И сплетём гнездо из тел уставших.

Растворясь в друг друге без остатка И замедлив времени теченье,

Мы сойдёмся в самой древней схватке,

А под утро упадем в забвенье.

И на миг для нас станет неважно Все, что нашим жаром не согреешь.

Там, где двое, - там уже не страшно,

Если вместе помолчать умеешь...

Владимир Шевченко, солдат, предприниматель, сын, муж, отец и мой друг

ГЛОССАРИЙ