Читаем Терриконы полностью

Они не понимают наших мотивов, наших желаний и нас самих - и поэтому ненавидят, как принято ненавидеть все непонятное.

- А вот ты, Саня, зачем в армию пошел? Тебя ж тока по зрению можно было списать прям на входе в военкомат, - я снова закурил, смотря на Саню, тридцатилетнего невысокого дядьку в очках, нашего "старшого водія роти".

- Ну... трудно вот так прям сказать, - опять повторил Саня. - Не знаю даже. Показалось, шо так надо. И вообще. Один раз на хорошую драку не пойдешь - второй раз могут и не позвать.

- Хм. Не хотел пропускать такой движ?

- Ну. если честно, то да. Будет что вспомнить. Може, хто-то книжку про это напишет.

- Про нас? Вряд ли. - Я откинулся на спинку, машина убаюкивала после практически бессонной ночи. - Кому это интересно? У нас же не такой движ, как в четырнадцатом, шо мы тут? Сидим, курим, шмотки стираем, в наряд ходим, стреляем иногда.

- Ну как сказать. Ты прав - и не прав одновременно. - Мы переехали железнодорожный переезд на въезде в Донское, проскочили возле какого-то пруда и начали подниматься к девятиэтажкам. - Гля, рыбу ловят на льду. У нас, конечно, странная и дурацкая служба. но мы ж ее не выбирали. Я, когда шел, как и все, не знал, куда попаду. Да и ты тоже. Завтра будет приказ - и попиздуешь ты аж бегом на броне, и будешь с тоской вспоминать это втыкание на опорнике, да?

- Ну да. - я отвернулся к окну.

Санчо был невероятно прав, смотря ровно на три месяца в будущее.

* * *

Вова-равист, о чудо, был на месте, и буржуйка в палатке накочегарена была так, что меня мгновенно прошибло потом, дохнуло жарким, спертым воздухом, я аж покачнулся. Саня, заместитель Вовы, калатал какую-то бурду в железной круж-ке, палатка УСТ-56 в основном состояла из коек, стоявших на палетах, и каких-то кривых стеллажей, на которых лежали горы бумаг вперемешку с какими-то шмотками.

- Вова, у меня такое чувство, шо у тебя не РАО, а строевая. Бумажек - как грязи. Здоров. - Я подошел к низкому раскладному столику, скинул рюкзак и расстегнул верхние пуговицы "горки".

- Здоров, Мартин. Кофе хочешь?

- Хочу, но потом. Дядя, мне от тебя тре две вещи, и за вторую нарисовуется "Шабо". - Я положил на столик два рапорта и пододвинул к рависту. - Вот, короче. Дви биг-мак меню с колой, силь ву пле.

- Юморист, - мрачно сказал Вова и поднял первый рапорт. - Четыре ящика ОГ-9. Ты сам?

- Не, пацаны снаружи курят.

- Васюм с вами?

- Нет.

- Фуууух... Тогда РМТЗ предупреждать не буду, - выдохнул Вова. - Саня! Бросай свою чухню, выдай красивым пацанчиками четыре ящика ОГ-9. Вторая палатка, справа. Тока проверяйте.

- Иду, - хрипло сказал здоровый Саня, вытащий чайную ложку, зажмурился и опрокинул в себя содержимое кружки. Несколько капель упал на зеленую куртку, которая служила подстежкой под парку. - Ууууу, бля! Фууууух...

- Шо це? Зелье приворотное? - я покосился на Саню, мотающего головой и вытирающего слезы. - Не, Саня, красивше ты не стал. Не работает.

- Та не. Простудился чего-то, вот, травы настаивал себе.

- На чем настаивал? На бензине?

- На "сэме". Фуууу, бля, аж в глазах потемнело.

- Ну-ну, давай, самолечение вредно для печени, гиии. Там снаружи "лендик" стоит, возле него Санчо и Доки, выдай им, плиз.

- А шо второе? Миномет наконец-то у комбата выпросили? Нормального нема, сразу говорю. - Вова проводил глазами широкую спину Сани и перевел взгляд на меня.

- Не, хуже. Пистолет имени Макарова, калибром девять мэ-мэ. Тока дай нормальный, а?

- Хуяссе. За шо это такие преференции? - Вова подозрительно на меня посмотрел. Ему пистолет не светил ни при каких обстоятельствах.

- Комбат сегодня у доброму гуморі, - пожал я плечами. - Да и войнушка ночью была, чуть опорник не потеряли. Танки, пехота, огонь артиллерии... короче, еще чуть-чуть - и пизда. Для укрепления боевой мощи треба срочно "пэ-эм".

- Расскажи, а? - как-то даже жалобно попросил Вова и пошел куда-то в угол палатки. - А то сидим тут как черти, нихера не видим, тока ебут каждый день.

Пока я в красках описывал события последних дней - Вова кряхтел, копался, грохотал крышками двух железных ящиков, ругался и шелестел промасленной оберточной бумагой. Я увлекся, аж пока в палатку не заглянул Санчо, раздвинув ткань стволом АКС-а.

- Погрузились, можем ехать. Ты долго?

- Не, пять минут. Шо там Доки?

- Страдает.

- Таки похмелье?

- Говорит, что нет, но пиздит. Мы в машине.

- На! - Вова развернул желтоватую бумагу, и на стол выпал ПМ с двумя магазинами. - От сердца отрываю.

- Ого. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый год. Херррасе, на одиннадцать лет старше меня. И шо оно, стреляет?

- Аж бегом. Почти нульц. Та бери, хороший год был, урожайный. Нормальный пистолет. Патронов сколько в рапорт вписывал?

- Двести. - Я взял пистолет, отвел рамку, спустил, пощелкал предохранителем, потом спусковым крючком. "Пэ-эм" сыто лязгал. Вогнал магазин в рукоятку, снова взвел - пистолет послушно встал на задержку. - Ты гля, и правда работает.