Читаем Терриконы полностью

Гала был контрактником, в четырнадцатом году перешедшим со срочки на "контракт до кінця особового періода", о чем иногда сожалел. Хотя сожалеть было не о чем - сейчас Гала служил бы в какой-нибудь тыловой части призывником, строил бы котельную, подметал плац, красил бы пожарный щит и козырял каждому проходящему выше его по званию, то есть вообще - каждому.

А здесь, в АТО, Гала ехал на пассажирском сидении буса, развалившись и уперев ствол РПК в торпеду, и курил, лениво поглядывая в грязное окно. Машина бурчала, плевалась неисправной топливной и тянула по рыхлой снежной дороге от трассы до центра Новотроицкого. Чистить дорогу никто никогда и не думал.

Рандом флешки, воткнутой в купленную недавно магнитолу, опять выкинул в динамики Христину Панасюк, я сжимал руль, бо машину кидало на наледях, изношенное двигло не могло держать пятьдесят на четвертой передаче, поэтому мы тряслись на третьей, и сама по себе "Лягушка" скрипела, грохотала и нещадно стучала просаженными амортизаторами.

Поднимался ветер - он сдергивал снежинки с сугробов, разносил клочья красивенного тумана, нагонял тучи где-то высоко-высоко и оставлял на губах какой-то неопределенный привкус. Машина подскакивала на ледяных кочках, Гала дремал, периодически стукаясь головой об окно, и, как всегда в дороге, мне казалось, в этом процессе, в переезде между "А" и "Б", мы находились вне времени и реальности, и если продолжать движение вечно - то с нами ничего и никогда не случится.

- Гала.

- М.

- Сколько?

- Почти сееееэээээээмь.

- Рано, давай в магаз. Праздник таки послезавтра, може шо-то на стол оформим.

- Кстати дааааыыыыыэээээх. - Гала таки заснул ближе к повороту возле хозяйственного, где главная уходила налево, на Ольгинку и дальше на Владимировку, а мы поворачивали направо, и теперь с трудом разлеплял глаза. - В хозяйственный не надо нам, а?

Перекресток, и я снова задумался, работают ли у меня поворотники. После скольжения в сторону Т-образной развилки надо было ехать мимо этого самого хозмага и нужной нам девятиэтажки, потом налево, по частному сектору, из которого и состояло почти все Новотроицкое, и через два квартала - опять налево, где на небольшом пятачке по выходным был базар, возле которого тулилось аж три магазина.

Как всегда при виде магазинов - захотелось есть. Я остановил корч перед первой точкой гешефта, под тополем, и вылез из машины. Центр Новотроицкого освещался фонарями, что было странно, но удобно, бо с нашими фарами только ночью в сортир пробираться. Два из трех магазинов по сельской традиции закрывались в семь, но мы успели, и ради нас кто-то из продавщиц сейчас задержится. Третий работал до десяти, с нормальной едой там было туго, зато там был самый большой выбор алкоголя, который продавали тупо всем, забивна всякие правила и ограничения. Мы в него не ходили - алкоголь мы покупали редко, в основном нас интересовала еда, сигареты и дешевые энергетики.

Снег отблескивал под электрическим ртутным светом, Гала с сомнением прикинул, что вылезать из нагревшегося салона совсем не хотелось. Вот ни в какую.

- Надо, мабуть, шо-то тете Лене купить. - Я поскользнулся на плиточном низком крыльце и толкнул металлопластиковую тугую дверь. - Как бы в благодарность.

- Шматкович говорил - доча у нее ого-го, - засмеялся Гала, вваливаясь за мной в магазин и придерживая РПК. - Хотя и замужняя за нашим кем-то, да?

- Да, десант какой-то, с двадцатьпятки вроде. А ты представь... - Я аж остановился посреди магазина, и Гала налетел на меня. - Приколи, шо ты служишь на Донбассе, и сам с Донбасса. нет, не так. Представь, шо ты с Новотроицкого, у тебя тут хата, жена, сын, шесть соток, все дела, а служишь в сорок первом. Тупо несколько километров от дома до передка. Агонь просто. У меня бы крыша съехала.

- У Сепара ж нашего не съезжает, - пожал плечами Гала. - А ему тут до дому фигня, шестьдесят кэмэ.

- Мальчики, у вас три минуты, - предпредила уже снявшая синий передник женщина неопределенного возраста и такого. усредненно-продавщицкого вида.

- Щас берем, - откликнулся Гала и прищурился. - Значит нам три "питбуля", семачки большие, шесть, и. а какая колбаса нормальная?

Пока Гала заказывал, я все-таки уговорил себя и набрал жену.

Знаешь. когда ты слышишь только голос, то начинаешь вкладывать в слова дорогого тебе человека иной, может, даже более глубокий смысл. Моя жена, сама, скорее всего, не понимая, в наших редких телефонных разговорах выбрала принцип, лучше всего описываемый словами "обеспокоенный солдат - мертвый солдат". Она никогда не говорила мне о проблемах - только тогда, когда сумела решить их, она не

жаловалась, была неизменно весела и внимательна, не просила меня что-то рассказывать, сама много говорила про сына и... наверное, она интуитивно вела себя так, как будто я не в армию уехал, а в командировку на неделю.