Читаем Терракотовые дни полностью

А что если захватить майора? Он все равно не жилец, но это, конечно, меняло дело: получалось, что он вынесет командира из-под огня. Ну, или тело командира. Опять же — если немцы начнут стрелять, раненый прикроет ему спину…

Майор был не так уж и тяжел, страх гнал старшину, толкал его в спину, и совсем скоро он был в своем окопе.

Там его уже встречали. Пистолет политрука был в кобуре, но кобура оставалась расстегнутой, было видно рукоять револьвера. «Наган» — оружие в бою так себе, немногим лучше кастета. А вот пустить пулю в лоб ближнему — ничего, сойдет…

— Кого это ты прешь? — спросил политрук.

— Это товарищ майор… Командир батальона… — ответил старшина, пытаясь отдышаться.

Старшина свалил раненого на бруствер. Стал глотать воздух, словно только вынырнул с многометровой глубины. Будто бы стал начинаться дождик. Или старшина его раньше не замечал?

— Зря нес, — заметил политрук. — Он, вероятно, не жилец…

— Он — герой, — стал защищать свою ношу старшина. — Сам подавил пулеметный расчет, закрыл амбразуру своей грудью…

О том, что второго номера пулеметного расчета он сбил сам, старшина отчего-то умолчал.

— Что там происходит? — кивнул политрук в сторону немецких позиций.

— Попали под обстрел минометов. Прыгающие мины… Мины-лягушки.

— Что за чушь? — удивился политрук. — Мины не могут прыгать. Они что, резиновые?..

А ты сходи, посмотри, — подумал старшина и чуть не ляпнул этого вслух. Но тут в разговор вмешался майор, сделал это единственным возможным для него способом — по грязи начал сползать в окоп.

— Ладно, тащи в госпиталь. Может, еще успеешь живым донести…

— Дайте кого-то в помощь!

— Да ты что! Санитаров всех убило, а у меня каждый штык на счету! А если немцы в контратаку пойдут.

А, действительно, вдруг пойдут? — подумал старшина…

И понес майора дальше, по переходам. Где-то за его спиной все еще ухали минометы. Но звук был далекий и глухой. Он уже не пугал, а, наоборот, успокаивал: смерть осталась позади…

А раненый хрипел на плече. По бушлату текла кровь, она мешалась с дождевой водой и лилась на землю. Старшина и представить не мог, что в одном человеке столько крови.

— Да когда же ты сдохнешь, — бурчал он раненому. — Мне что, больше таскать нечего.

Но когда он откинул полог санитарной палатки, раненый был все еще жив. В уголке врач попивал чаек.

— Принимайте дохлятину…

— Вали на стол… — ответил врач, допивая одним глотком чай.

Старшина свалил груз с плеч.

— Осторожней! — окликнул его доктор. — Не дрова ведь. Живой человек.

— Я его уже хрен знает, сколько на себе тащу…