Читаем Терапия полностью

Прошлое женщина считала своей непростительной ошибкой, хотела его перечеркнуть и забыть. Она стремилась к тому, чтобы новый муж каждый день получал свидетельства того, насколько он несравнимо лучше прежнего.

Все, что связано с тем мужчиной, было объявлено плохим и никуда не годным. Таким же, неожиданно для себя, оказался и мальчик. Он был живым существом, поэтому вышвырнуть его, как вышвырнули другие предметы, связанные с прошлым мужем, было нельзя. Мальчик не понимал, что должен сделать для того, чтобы его любили как раньше.

То, что мальчик стал сбегать и напиваться, женщина посчитала самим собой разумеющимся и объявила такое поведение сына плохой наследственностью. Ее чувство вины перед новым мужем усилилось и заставило с удвоенной энергией взяться за истязание ребенка.

Я заметил, что ненависть этой женщины к бывшему мужу просто безудержна. Казалось бы, они давно расстались, жизнь с новым мужем давно вытеснила старую – живи и радуйся. Но нет, радости не было, а значит, тут пряталась какая-то тайна. Я предположил, что ненавидеть мальчика за сходство с его родным отцом женщина могла еще и потому, что втайне от самой себя продолжала любить того мужчину. Что делать, не всегда мы любим хороших и правильных. А чем лучше и правильнее новый муж, тем сильнее чувство вины и долга, тем строже обязательство забыть старого и неукоснительно любить нового. Вы пробовали любить неукоснительно?

Высказывать эту версию вслух я тогда не стал, потому что у меня на приеме они с новым мужем сидели вместе.

Новый муж видел, как несчастная женщина травит своего ребенка. Чтобы продемонстрировать преданность и заботу, а также показать, что он относится к ее мальчику как к родному, мужчина со всей добросовестностью и основательностью тоже присоединился к травле несчастного.

Так в жизни бедного мальчика оказались сразу двое взрослых, которые ни с того ни с сего, забыв о собственных проблемах, вдруг яростно возжелали, чтобы их мальчик стал «лучше». Двое взрослых с увлечением и усердием стали соревноваться друг с другом в затраченных ради этой цели усилиях, принесенных жертвах, испытанных страданиях. Их азарт к «исправлению» этого «неправильного» стал новым цементом их отношений, да таким крепким, что даже избавил от необходимости сближаться и познавать друг друга.

* * *

Мальчик перестал учиться, прекратил работу в багетной мастерской отчима, начал сбегать из дому, разыскал себе плохих дружков, стал с ними напиваться и замышлять недоброе в отношении случайных прохожих.

Побеги мальчика из дому открыли перед отчимом новые захватывающие возможности доказать жене, что он хороший муж и любящий отец. С надлежащим волнением и тревожностью он активно включился в вылавливание мальчика по подворотням, недосыпал, страдал, геройствовал.

Мальчик возненавидел отчима еще больше. Однажды, в Хрустальную ночь, когда отчим вел пойманного ребенка домой, погромщики заметили их желтые звезды и чуть не побили их. В тот вечер мужчине и мальчику просто повезло – полицейский, оказавшийся неподалеку, вмешался и, рискуя жизнью, защитил их от толпы – несмотря на то, что полиция в ту ночь попряталась и ни в какие события не вмешивалась.

После того как я помог супругам осознать тайные причины того, что происходит в их семье, мать освободилась от чувства вины, отец освободился от чувства долга, и оба оставили ребенка в покое.

Ребенок впервые за долгое время вздохнул свободно. Удивительно, но к спиртному эта свобода мальчика не привела. Оказалось, что к спиртному ведет несвобода.

Через короткое время мальчик волшебно изменился – забыл плохих дружков, его учеба пошла вверх, и ему снова понравилось помогать отчиму в багетной мастерской.

Сегодня в вагоне я видел его впервые. Я рассматривал его голову, лежащую на коленях отчима, и был счастлив. Утром мальчик проснется, скользнет по мне равнодушными взглядом и даже не будет знать, что я и есть тот волшебник, который изменил его жизнь – больше не хочется сбегать из дому, делать зло, опасно рисковать, и даже возникло смутное ощущение, что тебя любят.

Мне так нравилось смотреть на его детские руки, доверчиво обхватившие колени отчима… Я не знал, куда катится наш вагон, но чувствовал, что мне будет очень жаль, если эти трое скоро умрут. Их смерть обесценила и аннулировала бы мой замечательный результат.

Если кто-то вознамерился убить некую семью, и в этой семье мальчик безмятежно уснул на коленях отчима, убийцам следовало бы сначала поговорить с психоаналитиком будущих жертв – он поможет убийцам понять весь великий смысл этой картинки, убийцы растрогаются, проклянут свои судьбы, и тогда им сразу же расхочется кого-либо убивать.

Мама мальчика проснулась, с улыбкой полюбовалась на спящего сына, осторожно завела прядь волос мальчику за ухо и оглянулась. Я быстро опустил взгляд. Мне настолько нравился результат моего труда, что я был абсолютно уверен: при всей сложности ситуации господь наш обязательно придумает у себя на небесах нечто такое, чтобы, говоря языком моего нынешнего посмертного сознания, мои труды не вылетели пеплом в трубу крематория.