— Возьмите, ребята, на память.

Сели на горячие камни.

— В тот день пронизывающий был холод, снег с дождем. Отряд ушел вниз, в долину, уничтожить немецкий штаб. Обвязали тряпками копыта коней и морды, чтоб не заржали. Обвязали котелки и все, что могло греметь и стучать. Потому что здесь ветер и речушка грохотала, а внизу тихо; разведка сообщила — у них дым из труб поднимается вверх. Наш лагерь выше был. А здесь, в пещере, — восемь раненых. И Варя, наша медсестра, стрелок, повариха, связная, кем ей только не досталось быть… А с нею Маленькая девочка.

Маленькая девочка? Тут? В войну? Внизу беснуется седое, зимнее море. Пулеметные очереди отбивают от скалы осколки. Маленькая девочка?

Мосолов вздохнул:

— Накормим мальчишек, Антон? — сдвинул с бока на живот полевую сумку, достал хлеб. Разломали на четверых.

Антон отстегнул флягу: — Пейте, всем хватит. Потом наберем из ручья.

ГЛАВА 9

Было жарко. Гудели шмели. Ниже людей, на обрыве, с криками носились ласточки. Чайки сюда не залетали. И куда ни поверни голову всюду только бескрайний, синий простор.

— Как сюда попала Маленькая девочка? Сейчас расскажу, — продолжал Мосолов. — Внизу, в городе, занятом немцами, в логове фашистов оставались наши разведчики, наши связные. Среди них была Варя.

Ее муж, Николай, погиб в первые дни войны. Он был товарищем нашему Очкарику и Варе тоже, они еще в школе вместе учились. Николай ушел на фронт, Очкарик — в партизанский отряд, Варя осталась в городе, она ждала ребенка. Но и там она работала на нас. И вот командованию стало известно, что Варю выследил предатель.

Не медля, разработали дерзкую операцию. Послали Очкарика, он один знал немецкий. Переодетый в немецкую форму, проник в город, под носом у гестапо выкрал Варю, привел в отряд. Тут у нее родилась Маленькая девочка.

Надеялись Варю с дочкой переправить в село, к хорошим людям. Но свирепствовали каратели, жгли села, убивали. Варя осталась в отряде. Каждый из нас отдавал ей от своего скудного пайка, чтоб девочка росла крепенькой.

Жили мы в овечьих кошарах, щели затыкали сеном, а лютый ветер в стужу находил лазейки. Штаб размещался в землянке, в буреломе.

А Варя с девочкой жила тут, в госпитале. У этой пещеры два выхода… — Мосолов встал, зашел за выступ, и ребята за ним. Но там было только нагромождение камней, заросших плющом.

— Поверьте мне, он был, второй выход, вот тут…

Лесь, Вяч и Антон давно съели свой хлеб, а Мосолов не прикоснулся. Уже сколько раз подлетал шмель, Лесь его отгонял.

— В том бою мы потеряли многих наших товарищей. Получили приказ перебазироваться на новую стоянку, в горы. В старом лагере оставалось небольшое боевое охранение. Ночью товарищи должны были вывезти вслед за нами раненых и Варю с Маленькой девочкой. Каратели опередили нас, обошли лагерь, перебили охрану, взорвали штабную землянку, кошары сожгли. Вон по той тропе — видите, огибает скалу? — спустились сюда, к госпиталю. — Он перевел дыхание.

«А Маленькая девочка? А Варя?» — молча крикнули ему три пары слушающих глаз.

— Варя отполоскала в речке бинты, рубахи, порты раненых. Дочка ждала ее в пещере. Корзину с постиранным бельем я тащил. Выздоравливал после ранения, так, пустяковая царапина. Думаю, придерживали меня, бой тяжелый предстоял, а я — младший… Да не в том дело… Возвращались… услышали стрельбу, взрывы, кинули корзину, выхватили револьверы. Варя бежала первой, она еще с тропы, вон оттуда, в упор выстрелила в карателя. Я подбил другого. А у них автоматы, они и полоснули. Видел, Варя покачнулась, кровь проступила сквозь платье, а она бежит вперед, и я за ней. Думаю: почему не убивают, стрелять перестали. И услышал, их офицер кричит: «Lebendig nehmen!» Приказал взять живыми.

Схватили, поставили спина к спине на край обрыва. Офицер орет: «Куда ушел партизан? Шнель! Драй минутен!» — и три пальца показал: дает, значит, нам три минуты жизни.

«Нет, — сказала ему Варя. И шепнула: — Прыгай».

«Нет!» — крикнул я. И они ударили из автоматов.

Но еще раньше она плечом толкнула меня вниз, со скалы, вон туда… — Мосолов увлек за собой всех троих к обрыву. — Видите, там прилепилась сосна? Видите? — возбужденно повторял он.

Они глядели на ее кривые ветки, вытянутые в одну сторону, словно пощады просили. Сквозь крону просвечивала узкая полоса берега, и, отступя, вода бесилась вокруг мелких скал.