Береговой матрос, пятясь, вытягивает тяжелый трос, надевает петлю на «пушку». Ему бросают второй конец, и он тащит его бегом. Стоп. Порядок. Пришвартовались.

Лесю хорошо видна кормовая палуба без бортов, это — сейнерная площадка; навалом сеть с белыми кубиками поплавков, а по-рыбацки сказать — «кошелек». Надпись на черной корме: «Дельфин», и буквами поменьше: «Рыбколхозсоюз СТС». Каждый мальчишка расшифрует запросто: средний тепломорский сейнер из рыболовецкого колхозного флота.

Спустили трап, простые сходни, по ним сбежали два молодых матроса. Лесь подошел ближе.

— Тебе кого, мальчик?

— Просто так. Посмотреть.

Нет на «Дельфине» белой палубы, надстройка не сверкает белизной, как на пассажирских судах. Старик «Дельфин», рядовой СТС, судно-работяга. Сколько раз Лесь представлял себе его, и в штиль, и в бурю, и как вытягивал полный кошель трепещущей рыбы, и как разгружался в далеких портах. Здравствуй, «Дельфин»! Это я, Лесь Мымриков, твоего Мымрикова сын.

— Мой отец на «Дельфине» плавал! — неожиданно для себя сообщает Лесь матросам.

— Да ну? — Они оборачивают к нему дружелюбные лица.

— Ага. Мымриков Степан Иванович.

— Такого не знаем. Может, еще до нас?

Они молодые. Наверно, первый год плавают. Но Лесю обидно, что не знают.

— Он ваш корабль спас. У вас в шторм сетью винт замотало, так он нырнул в ледяную воду.

Один матрос повернулся к другому:

— Помнишь, комсорг рассказывал. Однако фамилию вроде называл другую.

— Нет, Мымриков, — твердо сказал Лесь.

Уж он-то хорошо знал, что Мымриков.

— А вот старпом, он давно плавает, у него спросим.

На трап ступил коренастый человек.

— Петр Антонович, тут паренек интересуется, говорит, его отец погиб, спасая судно.

Старший помощник подошел к Лесю, ласково поднял к себе его лицо.

— Ты Иванов-младший? — спросил он.

— Нет, я Мымриков-младший, Лесь, — радостно ответил Лесь. — А есть еще поменьше, Димка! — И он улыбнулся. Словно вдруг отомкнулся в его душе какой-то замок, и радость доверчиво вылетела навстречу людям с «Дельфина».

И старпом улыбнулся Лесю, и матросы тоже, потому что нельзя было устоять перед этой счастливой улыбкой.

Но после того старпом насупился, двинул желваками щек.

— Кто же тебе рассказал, Лесь, про наше горе? — спросил он. — И знаешь ли ты, что герой-матрос погиб по вине подлеца, который осмелился пронести с берега на судно вино, и напился, и забыл обязанности. И тут уж мы виноваты, что доверились нестойкому человеку, недосмотрели…

Лесь кивнул:

— Я все знаю. Я так обрадовался, когда увидал «Дельфина»! Мне мама Аля сказала, что он сюда никогда не заходит, а только туда, на Желтый мыс, где мы раньше жили. И вдруг вижу, швартуется он, мой «Дельфин»!

Старпом тревожно поежился, обернулся к матросам.

— Понятно, — ответили на его взгляд матросы.

А Лесь потянулся к старпому, взглянул ему прямо в глаза и попросил:

— Пожалуйста, дайте мне работу. Я могу мыть палубу. Мне очень нужно; у мамы Али прохудились туфли, а ведь она растит нас двоих. Я сильный. Смотрите, вот у меня бицепсы! — И он напряг согнутую руку.

Но старпом не отвечал, медлил. Он повел себя странно, крепко стукнул кулаком по ладони другой руки. Он был смурый, когда заговорил, и смотрел не на Леся, а куда-то на рейд, на мачты других судов, что ли…

— Вот что, Лесь Мымриков. Работы тебе дать не имею права. Просто потому, что ты мал. Да, только потому, не подумай чего другого. Подрастешь, примем тебя с доверием и с уважением. Вот так… — Он опять помедлил, шевельнулись желваки под кожей щек. — Теперь скажу насчет героя Мымрикова. Герой Мымриков у нас на судне не плавал. Нет, такого героя мы не знали. Ты уж прости… — И он пошел прочь от Леся валкой моряцкой походкой, упористо ступая, и ни разу не оглянулся.

— Значит, есть другой «Дельфин», — сказал Лесь матросам. И попрощался.

А когда прошел уже много и обернулся, увидал, что матросы грустно смотрят ему вслед. Может, жалеют, что старпом не дал ему работы? Или что это оказался совсем другой «Дельфин»?

Вернулся домой. Напился молока с хлебом. Дал поесть золотой рыбке. Крошек насыпал для ласточек. Соскоблил с пола кляксу пластилиновую; Димка зайца лепил, потерял ухо.

Облокотившись о перила, стал смотреть, как далеко на шоссе мимо виноградников бежит автобус. Наверно, с аэродрома. Везет пассажиров. Сейчас проедет белый мост и остановится на площади, и Лесь увидит, как крохотные человечки вылезают с сумками и чемоданами.

С чемоданами! Разиня! О чем он думал раньше?!

ГЛАВА 7