Так они и шли — то вниз, то вбок, — пока Пойли не заметила какого-то движения. Рядом бесшумно пробежал человек. Присев среди листьев, он схоронился в гуще пухоломки на одной из передних ветвей: мелькнули очертания человеческого тела, и вновь тишина.

Они видели не более чем локоть и смазанное движением лицо, напряженное под копной волос, и все же это взбудоражило Пойли.

— Она убежит, если ее не поймать, — сказала Пойли. — Грен, позволь мне, я попробую схватить ее! Останься и осмотрись на тот случай, если ее спутники где-то рядом.

— Давай пойду я.

— Нет, я сама ее поймаю. Когда сочтешь, что пора напасть, пошуми немного, чтобы ее отвлечь.

Сбросив с себя фруктовую кожуру и медленно двинувшись вперед на животе, Пойли обогнула извилину ветви и вскоре повисла под ней, цепляясь за кору пальцами. Когда она устремилась дальше, обеспокоенный собственной безопасностью сморчок вошел в ее сознание. Органы чувств Пойли сразу же обострились, взгляд прояснился, а кожа приобрела дополнительную чувствительность.

Зайди сзади. Поймай, но не убивай, и она приведет нас к своим соплеменникам, — прозвенел голос в голове Поили.

— Тихо, она может услышать, — выдохнула она.

Меня можете слышать только вы с Греном; вы двое — мой оплот.

Пойли подползла под куст пухоломки, прежде чем вновь взобраться на верхнюю сторону ветви, не шелохнув при этом ни единого листочка. Медленно заскользила она вперед.

Над мягкими шариками бутонов пухоломки она разглядела голову намеченной добычи. Хорошенькая юная самочка осторожно осматривалась, и ее подвижные темные глаза влажно блестели под прикрывающей их от света ладонью и венцом волос.

Под фруктовой скорлупой она не признала в вас людей и потому прячется, — объявил сморчок.

«Глупость», — подумала Пойли. Узнала эта девушка людей или нет, она в любом случае спряталась бы от незнакомцев. Сморчок впитал эту мысль прямо из мозга Пойли и понял, отчего собственное умозаключение оказалось ложным; несмотря на все приобретенные им знания, представление о человеке в целом по-прежнему оставалось для него слишком чуждым.

Сморчок тактично удалился из сознания Пойли, предоставив ей свободу действий на время поимки спрятавшейся незнакомки.

Пойли сделала один шаг вперед, затем еще один, потом пригнулась. Склонив голову, она ждала, когда Грен подаст условленный сигнал.

По другую сторону от зарослей пухоломки Грен покачал прутиком. Девушка-незнакомка повернулась в ту сторону, откуда донесся шум, и провела языком по открытым губам. Прежде чем она успела вытащить из-за пояса нож, на нее сзади прыгнула Пойли.

Они боролись в гуще листвы; незнакомка пыталась вцепиться в глотку нападавшей. В ответ Пойли укусила девушку в плечо. Подбежавший к ним Грен ухватил незнакомку за шею и тянул назад, пока ее шафрановые волосы не закрыли его лицо. Девушка отчаянно забилась, но ее держали крепко. Вскоре она была связана и лежала теперь на ветви, глядя на пленивших ее снизу вверх.

Вы оба хорошо потрудились! Сейчас она приведет нас… — начал было сморчок.

— Тихо! — Грен с такой яростью оборвал его, что тот немедленно подчинился.

Что-то быстро двигалось в листве прямо над ними.

Грен знал лес. Он знал, что шум борьбы всегда привлекает хищников. Он все еще молчал, когда по ближайшему стволу, подобно быстрому ручейку, спустился по спирали иглоклык, сразу же приготовившийся напасть. Грен уже ждал его.

Против иглоклыков мечи бесполезны. Грен ударил палкой, когда нападавший бросился к нему, и заставил иглоклыка, вращаясь, отлететь в сторону. Тот быстро нашел опору хвостом-пружинкой и попятился, готовясь напасть вновь, — и тогда к нему из верхнего яруса листвы слетел лучекрыл, подхватил его и устремился дальше.

Пойли и Грен замерли рядом со своей пленницей и ждали. Исполненная ужаса звенящая тишина, подобно приливной волне, вновь заполнила все пространство вокруг, и лес снова стал безопасен.

Глава 12

Пленница полти лишилась дара речи. Тяжело дыша, она только мотала головой в ответ на расспросы Пойли. Они смогли вытащить из нее лишь одно — ее собственное имя, Яттмур. Очевидно, она была напугана жуткими воротниками на шеях незнакомцев и блескучими нашлепками на их головах.

— Сморчок, она слишком боится, чтобы говорить, — сказал Грен, тронутый красотой сидевшей у его ног связанной девушки. — Твой вид ее пугает, и она ничего нам не скажет. Может, оставим ее и пойдем дальше? Скоро мы найдем и других людей.

Ударь ее, и тогда она, возможно, заговорит, — тихо прогнусавил сморчок.

— Но от этого она испугается еще больше.

Или же это развяжет ей язык. Ударь ее по лицу, по лицу, которое, похоже, так тебе понравилось…

— Несмотря даже на то, что она ничем мне не угрожает?