Парень оказался сообразительным не меньше Симона — ему хватило. Он больше не умножал на своем теле татуировок и к бутылке больше не прикладывался. Теперь он христианин нашей Церкви. Невидимой и неиерархичной.

А не совмещающемуся с толпой Симону хватило слов даже более лаконичных… Правда, и на воротнике (опять — воротник! детей обычно за ворот хватают, когда те нетвердо шагают), и на плечах его остался след крови — ему родной…

* * *

Такова седая от древности история обращения человека, долго о своем обращении не ведавшего и многие годы себя до конца не осознававшего. История самая, наверное, из всех евангельских биографий потрясающая — своей насыщенностью образами запредельного психологического и духовного воздействия.

Не случайно ее Сам Иисус «приберег» к концу, к последним минутам Своего земного служения. Тем минутам, которые Его последователи будут вспоминать во всех подробностях.

Ввиду важности этого эпизода, отчетливости, с которой Христос противостал толпе, столь совместимой с фарисеями и торгашеской психологией, стоит ли удивляться, что умеющие быть популярными столетиями о Симоне Киринеянине внушали, что, дескать, и известно о нем мало, и человек он на пути Христа к Голгофе случайный. Откройте популярные комментарии, убедитесь…

Но Симон — человек далеко не случайный, и рассказано о нем много.

Один только Лука (обращенный из язычников) привел слова Христа, обличившего рыдающих женщин — он знал нужды тех, для кого писал. И знал их способность видеть и увиденное понимать.

Красиво, глубоко, но лаконично рассказана история жизни Симона евангелистом Марком:

«И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его».

Можно ли еще короче пересказать жизнь человека?

Можно. И это сделал евангелист Матфей.

«Встретили одного Киринеянина… сего заставили нести крест Его».

До встречи, Киринеянин!

Глава двадцать четвертая

ГРЫЗНЯ ВНУТРИ СТАИ — ОДИН ЕДИНСТВЕННЫЙ СЛУЧАЙ

(Синкретический подход — совмещение биологического, исторического и теологического подходов)

Цитированный выше (в «Биологическом подходе») лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц со ссылкой все на того же Штайнигера пишет о том, что грызня внутри стаи крыс возможна, но только в одном единственном случае!

Это принципиально важный случай, который в силу своей единственности позволяет решать и обратную задачу: из того, что внутри стаи крыс, обычно живущей по принципам сектантски понятого «христианства», началась грызня, следует, что в ее жизни появился новый фактор!