Вклинить в плотный график подготовку сына к школе, оказалось делом не простым. Родители привезли ему книги, учебники, игры. Картинки Юрка рассматривал, но чтение и арифметика «шли со скрипом». Договорились, что будут заниматься с утра, сразу после завтрака. Остальное время у Юрки было расписано – он целыми днями проводил «в бегах» с мальчишками. Вечером приходил домой, ел и засыпал.

Однажды Юрка вернулся раньше обычного. Прихрамывал. На ноге, из дырки в джинсах, струилась кровь. Мать принялась обрабатывать рану.

– Витя, посмотри! У него самое настоящее огнестрельное ранение! – в ужасе воскликнула Тася, – Юра, ты где взял порох? С кем был? Чем вы занимались?

– Мы только хотели посмотреть, как патроны горят…кинули их в костёр…я отбежать не успел…Они ка – ак взорвались! – поделился впечатлениями Юрка.

Виктор стал спрашивать сына:

– Откуда вы взяли взрывчатку?

Но Юрка насупился и молчал. Чтобы узнать правду, отцу ничего не оставалось, как его припугнуть.

– Юра, сынок! Твоя мама – медицинский работник. Врач обязан уведомлять правоохранительные органы о случаях с ножевыми ранениями или «огнестрелом». В случае, если ты не скажешь, где был, что делал и у кого взял порох, мы вынуждены будем сообщить об этом в милицию. Участковый проведёт расследование, арестует и посадит в тюрьму человека, который снабдил несовершеннолетних взрывчатыми веществами.

– Человек этот совсем ни при чём…он нас не снабжал «взрывательным» веществом…и не знает, что мы взяли у него патроны… не надо его … арестовывать, – заныл Юра.

– Что значит «взяли» патроны? Брать без разрешения чужое имущество – это кража! Ты что – преступник? – продолжал следствие Виктор, – Кто этот человек, которого вы обворовали? Назови имя.

Юра молчал.

– Молчишь… Хорошо… Представь картину. Пострадавший, который не подозревает о пропаже патронов, обнаруживает, что их нет. Что он сделает? Обратиться к участковому милиционеру, у которого уже лежит заявление от нас с мамой о твоём «огнестреле» и станет ясно, кто вор! – нарисовал безрадостную перспективу отец.

– Мы все там были, – промямлил Юрка.

– Начинаем всё с начала, – вздохнул Виктор, – у кого вы украли порох?

Агафья Емельяновна стояла поодаль и наблюдала сцену допроса. Но вдруг охнула, побежала в сарай, где на полке лежали охотничьи патроны…, а теперь там пусто!

– Поздравляю, дорогой товарищ! Из-за тебя бабушка чуть-чуть не угодила за решётку! За хранение взрывчатых веществ, в отсутствии сейфа и разрешения на охоту, её могли посадить в тюрьму! – резюмировал Виктор, –Каков герой? Молодец, нечего сказать! Хороший мальчик! Бабушка тебя растит, кормит, воспитывает, а ты у неё патроны крадёшь! Я должен был бы выпороть тебя, сын! Но ты себя сам наказал! Будешь сидеть дома, пока не заживёт твой «огнестрел». Надеюсь, что больше никто не ранен?

– Никто! – радостно сообщил Юрка, сообразив, что допрос окочен.

Счастливое освобождение

Заместитель директора ФБР – Макс Фельт последние два года безвылазно торчал в Сайгоне. Он, кадровый офицер американской армии, после известных событий в Тонкинском заливе10 и развёртывания США полномасштабной войны во Вьетнаме был направлен в Индокитай для наведения порядка.

За два последних года десант армии США во Вьетнаме увеличился в пять раз. Ситуация с воинской дисциплиной вышла из-под контроля. Шутка ли! В Юго-Восточной Азии армия США насчитывала уже больше полумиллиона человек. Здесь, среди дикости аборигенов, при полном отсутствии цивилизованных норм, нужно было контролировать соблюдение законности.

Военные делали своё дело. ФБР – своё. Пока американцев было мало во Вьетнаме, они чувствовали ответственность перед местным населением. Проходили специальные курсы по адаптации, изучению традиций, культуры стран Индокитая. При многократном увеличении воинского контингента, вашингтонские планировщики стали пренебрегать национальным достоинством коренных жителей. Отношение к вьетнамцам поменялось сначала на снисходительное, затем на пренебрежительное и вылилось во враждебное.

Солдаты и офицеры США громили желтолицых «индейцев», боролись с коммунистическим злом и, чувствуя безнаказанность, бесчинствовали.

Отвязность, разгильдяйство, вседозволенность, со стороны западных «носителей культуры» подорвали авторитет армии США у населения. Офицеры южновьетнамской армии, которые, в начале, относились к американцам с симпатией, начали массово переходить на сторону коммунистического Севера и помогать партизанам.

В 1961 году, по инициативе Министра Обороны США, Роберта Макнамары, был разработан секретный «Проект 100 000». В служебной документации он был зашифрован под аббревиатурой NSM (люди новых стандартов). Конгресс одобрил инициативу Пентагона, как средство «социальной коррекции» населения, в рамках которого на войну было отправлено 345 000 человек с психическими и физическими отклонениями.