Читаем Теодорих Великий полностью

Толпа находилась в постоянном движении, и повсюду оживленно обсуждались шансы на победу «зеленых» или «синих». Это были две самые популярные партии из четырех, борющихся за главный приз в состязаниях на колесницах. Используя своих сторонников, обе названные выше партии сумели создать весьма сильные фракции, которые постепенно не без возникновения угрозы для государственной власти — начинали играть все большую роль в общественно-политической жизни страны. Население города разделилось на два лагеря, и теперь, во время последних приготовлений к состязаниям на колесницах, приверженцы «зеленых» и «синих» яростно спорили, доказывая друг другу, что именно их партия имеет наибольшие шансы на победу в этих состязаниях. Тем временем люди, не принимавшие участия в жарком споре, просто любовались всем увиденным, ибо ипподром воистину можно было сравнить с великолепным музеем; их взгляды приковывали к себе установленные в цирке чужеземные монолитные колонны, а также произведения изобразительного искусства, сделанные из бронзы и мрамора. Фасад императорской ложи был украшен очень дорогими изделиями. Все эти великолепные произведения искусства были доставлены из более чем двухсот городов Азии, Египта, Греции и Италии, и все они предназначались для украшения новой резиденции императора. Некоторые из них были использованы для отделки галереи, закрывавшей гигантское сооружение сверху, и они также приковывали к себе внимание многих собравшихся в цирке людей.

Открывавшаяся отсюда широкая живописная перспектива никого не оставляла равнодушным: внизу раскинулся омываемый морем и опоясанный каменными стенами город с роскошными зданиями и широкими площадями, с верфями и гаванями, в которых покачивались на волнах парусные корабли. При взгляде на восток открывался великолепный вид на императорскую резиденцию с ее дворцами и жилыми зданиями, двориками и садами, а чуть далее — на Боспор и на азиатское побережье с блестевшим в лучах весеннего солнца Халкедоном. Повернувшись к югу, восхищенный зритель видел необъятную ширь Мраморного моря, по которому гуляли сине-зеленые волны, а на заднем плане виднелись покрытые легкой дымкой Принцевы острова и снежная вершина азиатского Олимпа. Итак, красивые произведения искусства и великолепный ландшафт удовлетворяли первое любопытство собравшихся, однако они с нетерпением ожидали появления императорского двора и начала состязаний. Вся огромная верхняя часть северной стороны ипподрома была предназначена для размещения высокопоставленных сановников и чиновников различного ранга.

Между воротами главного входа на ипподром и церковью св. Стефана на двадцати четырех массивных опорах возвышалась императорская ложа — Кафисма — с расположенными слева и справа от нее ложами для его свиты. Войти в нее можно было только из императорского дворца, к которому она непосредственно примыкала. Первым свидетельством того, что очень скоро в своей ложе появится император, был торжественный выход императорской гвардии. Гвардейцы не только получали высокое жалованье, но и были наделены весьма обширными привилегиями. Они занимали свое место под императорской ложей, на слегка выступающей вперед террасе. Эти великолепные солдаты с полной воинской экипировкой неизменно привлекали к себе внимание очень многих зрителей. Особенно бросались в глаза высокие белокурые германцы, и в толпе довольно часто обсуждался вопрос о том, почему именно они стали приобретать все большее и большее влияние в Империи. Даже на сугубо национальных торжествах германцам уже давно отводилась весьма примечательная роль.