Читаем Теодорих Великий полностью

Так с помощью предательского убийства Теодориху удалось достичь намеченной цели после непрерывной борьбы, которая длилась четыре с половиной года. Устранив Одоакра, Теодорих Целиком и полностью занял его место. Остгот, которому не исполнилось еще и сорока лет, был провозглашен своими войсками королем. Но его государство уже не было прежним королевством готов, которое возродилось в этой части Империи. Скорее можно сказать, что состоявшая из представителей самых разных племен армия стала представлять собой новый самостоятельный народ, и, стремясь закрепить это конституционно, она избрала Теодориха своим королем. Об Остготском королевстве можно говорить с полным правом только потому, что основная масса нового народа все-таки состояла из остготов. Теодорих стал правителем этого народа по желанию не императора, а самого народа. Так в центре старой Италии возникло Остготское королевство. Положение Теодориха, который официально считался императорским должностным лицом, конечно же, было чрезвычайно двойственным: король остготов одновременно был и императорским наместником в Италии. Именно в этом качестве он занял место Одоакра. «Римско-германская Италия, которую мы называем Остготским королевством и считаем творением Теодориха, своим своеобразием обязана скорее Одоакру. Занятие его места Теодорихом означало всего-навсего смену правителя». Императорское делегирование обязанностей правителя было тем юридическим основанием, которое позволяло Теодориху управлять Италией от имени императора в качестве его наместника.

А поначалу дело обстояло именно так: получив из рук императорареальную власть, Теодорих не задумывался о том, как ему стать правителем, совершенно не зависящим от воли императора. Ведь такое стремление означало бы для него не что иное, как покушение на существовавший в сознании готов мировой правопорядок, согласно которому руководящая роль Римской империи в лице ее монарха была чем-то священным, неприкосновенным. Только оставаясь внутри этой государственной системы, подчиняясь римским государственным институтам, он хотел жить со своим народом, защищая сильной рукой и от внешних, и от внутренних врагов ту Империю, которая ни в коем случае не должна была погибнуть. Он хотел играть в Империи именно эту роль. Правда, с двумя оговорками: он не будет подчиняться произволу императора, и он будет решать все местные политические вопросы независимо от императора. Вот таким правителем хотел он быть — ни больше ни меньше.