Лана захлопала ресницами – и расхохоталась. На одном из экранов в ее кабинете камера показывала кафе у перекрестка. Калориферы грели вовсю, разгоняя вечернюю прохладу, но за переполненными столиками не найти места никому, кроме изменяющего.

– Подумаешь! Он бы не понял.

– Будь я на его месте, всяко бы свел в…месте то, что стою на светофоре который цикл и перевернутую газету с ногами, которая ничего не заказывает.

– Жаль, что ты не стал Главой.

– Да ну, зачем? Приемы, балы, красавицы младые, лица новые…

Он широко взмахнул рукой и усмехнулся, показывая, что новые лица ему куда интереснее старых (и потому довольно потрепанных) красавиц.

– Теперь мне и его защищать.

– Сегодня ты прекрасно справилась.

– Вынудить сменить машину несложно. Куда тяжелее спасти его задницу на ближайшем заседании совета. Старики не будут рады, что к ним всунули этого придурка.

– Ладно тебе! Может, когда-нибудь наш сын женится на его дочке?

– Впервые радуюсь, что я этого не увижу, – пробурчала Лана и отвернулась, невольно положив руку на живот.

Лексаз изменился в лице, подошел, опустился на корточки. Взял крепкие, привыкшие к дракам ладони Ланы в свои, чуть потянул, заставляя обратить на себя внимание, и прищурился, заметив в глазах слезы.

– Не надо, Лисичка. Мир слишком быстро отнимает то, чего мы не заслужили. И я это прекрасно знаю.

– А я верю в тебя, – слабо улыбнулась она. – И в то, что ты сумеешь стать счастливым.

– Обижаешь. Я уже счастливее всех в мире.

Она не ответила – смотрела за спину, на один из экранов. И ярость на ее лице подсказывала Лексазу, что лучше не оборачиваться.

Кожа руля вытерлась, стала гладкой и скользкой, но ему это не мешало. Как, видимо, и Аори.

Прохладный ветер забирался в волосы, но в кабриолете пахло ее духами. Лейт мог поклясться, что, если открыть бардачок, там он их и найдет. Экстренный запас, на тот случай, если забудет воспользоваться перед выходом… И домашний флакон наверняка полный.

Он легко рулил одной рукой, боясь потерять маленькую сережку. Стоило, конечно, убрать ее. Но он увидел кортеж Тройна, растерялся, даже испугался, бросился к машине, как последнему шансу на спасение… Как он не заметил их раньше? Идиот.

На повороте перед мостом колеса заскользили, одновременно заныла грудь. Все прошло без следа, стоило выровнять кабриолет. Когда брусчатку сменил асфальт, Лейт протянул руку к подстаканнику и разжал пальцы. И не смог понять, упала невесомая сережка или нет. Отвлекся на секунду, посмотрел, стряхнул ее, прилипшую к ладони, прямо на ключи.

Серый внедорожник сорвался с места в тесном переулке. Разогнался заранее, точно рассчитав время, скорость, расстояние. Усиленные дуги сверкнули в свете тусклой лампочки над боковым входом, запертым на ночь. Боковое зеркало задело мусорный бак, он свалился с грохотом, завертелся на асфальте. Изнутри с истошным мявом вылетела ополоумевшая помойная кошка и забилась под трубы отопления.

Ревущий автомобиль даже не притормозил. Выскочил, как пуля, преодолел узкий тротуар и с размаху влепился в бок маленького кабриолета, корежа и сминая. Протащил его перед собой через встречную полосу, визжа тормозами и наполняя воздух запахом горелой резины. И припечатал всей массой к стене под витриной цветочного магазина, взорвавшейся от удара осколками запотевшего стекла.

Beyond the black. Unbroken.

…

– Странно, что ты не научилась выполнять приказы.

– Я больше не в армии.

– Ошибаешься. Теперь ты в ней навсегда.

Beyond the black. Love me forever.