Читаем Тени над Латорицей полностью

— Опять проявляешь некомпетентность, — не отступала и Наташа. — Джинсы — чем больше терты, тем моднее.

— Выходит, самое модное — ходить в лохмотьях? В конце концов, ты человек взрослый, одевайся, как тебе нравится, но если идешь со мной…

— Могу и не пойти, — тихо сказала Наташа, и глаза ее погасли.

Коваль понял, что проиграл, и, расстроившись, отправился в ванную. Уже оттуда донесся его голос:

— Ты меня не так поняла. Беспокоюсь, чтобы тебе самой неудобно не было.

— Майора позвать? — спросила Наташа, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Майора?

Коваль на мгновение задумался. Знал, что Бублейников, который жил этажом ниже, не одобрял того, что он взял с собой в служебную командировку Наташу. Не исключено, что при случае это будет доведено до сведения начальства. Однако…

— Майору позвони. Когда подойдет, передашь мне трубку.

Бублейникова в номере не оказалось, вероятно, майор до сих пор задержался в милиции — ему не хватало рабочего дня: одновременно с ведением дела Иллеш Бублейников проверял работу отдела уголовного розыска. После повторных безрезультатных допросов Длинного и Клоуна он, очевидно, снова рылся в архивах.

— Ладно, — сказал подполковник. — Все равно сейчас приедут.

Он не успел закончить фразу, как в дверь постучали.

«Красная горка» оказалась очень уютным местом. Проехав улицами оживленного под вечер городка, Романюк, Коваль и Наташа попали в сад, раскинувшийся на пологом зеленом холме. Они уселись на вкопанные в землю скамьи, за простой деревянный стол. Романюк заказал «по деце»[4] «Розы Закарпатья» и неожиданно встал, широким жестом приглашая к столу коренастого полковника в пограничной форме, возникшего как из-под земли.

Пограничник приблизился к столу, но не сел, а остановился напротив Коваля, добродушно и с мягкой иронией глядя в лицо подполковника. Наташа посмотрела на этого русого офицера с чуть скуластым и широким лицом, потом — на отца, который, поднявшись, тоже удивленно вглядывался в него. Но вот, словно по команде, оба бросились друг другу в объятия.

Заметив улыбку Романюка, Наташа догадалась, что он эту встречу подстроил.

— Ну и Антонов, ну и рядовой Антонов! — только и смог вымолвить Дмитрий Иванович. — Медведь, а не человек! И кто тебе разрешил ребра ломать?! Ладно, садись уж.

Антонов сел. И у него, и у Коваля повлажнели глаза.

— А нарушители границы у нас ничего лучшего и не заслуживают, товарищ старший сержант Коваль, — смеялся Антонов. — Приехать в Закарпатье тайком! Если б не случай и не Петр Иванович…

— Откуда же мне было знать, — оправдывался Коваль, потирая ладонью грудь, — что ты — здесь, да еще и пограничник…

— Как это откуда? Давно мог разыскать. За четверть века можно найти. Это же твоя специальность — искать. Черт знает, как только такого неповоротливого в милиции держат!

— Моя специальность — искать преступников.

— Слишком узко мыслишь. А кто находит потерянных детей, воссоединяет разбросанные войной семьи, потерявших друг друга однополчан? Верно, Петр Иванович?

— Гуманистическая миссия милиции, — подтвердил Романюк. — Я, например, именно этим и занимаюсь.

— Я ведь в уголовном розыске! Что ты, товарищ Антонов, понимаешь? Ты совсем по другому отделу проходишь…

Старые друзья долго еще подтрунивали друг над другом: «Солидный стал!» — «Да и ты вроде весу набрал, раздался! Виски серебряные!» — «У меня — вторая молодость…»

— Это, доченька, фронтовой мой друг, вместе воевали, — сказал Коваль Наташе.

— О, дочурка! — радостно воскликнул полковник, протягивая Наташе загорелую руку. — Антонов, Виталий Иванович… А у меня двое сыновей — орлы! Да чего тут сидеть! — вскочил он. — Поехали к нам! Капитолина Сергеевна не такими пельменями угостит! И вообще… Она о тебе, Дмитрий Иванович, столько уж наслушалась!

— Э, нет, товарищ полковник, — решительно возразил Романюк. — Я его на свежий воздух вытащил. А вы снова — в хату. Уж посидим тут, а дальше видно будет. Как, Дмитрий Иванович? А за встречу можно еще по одной деце.

— Где же ты был столько лет, Виталий Иванович, товарищ Антонов? Давай, брат, рассказывай!

— Где был? Лучше спроси, где не был. На севере? Был. На востоке? Был. На юге? Тоже. На западе — сейчас. Дослужил в нашем батальоне, потом учился, военно-политическое кончил. А с пятьдесят первого — граница: Карелия, Мурманск, заставы в снегу. В пятьдесят седьмом — высшая школа, а там попросился на Дальний Восток: Чукотка, Камчатка, Сахалин, несколько лет — на Курилах, далеко на юге, край света, можно сказать.

— Ну и ну! — покачал головой Коваль. — Значит, найти тебя было бы не легко.

Наташа с наслаждением ела только что выловленную и приготовленную «царскую рыбу» форель и с неменьшим удовольствием слушала разговор.

— А ты, доченька, знаешь, что такое Курилы? — обратился к ней Антонов.

— Только по учебнику географии.

Коваль в нескольких словах рассказал о себе, а затем оба офицера снова ушли в воспоминания о годах войны.