После того как мертвая Каталин была сфотографирована, эксперт Мигаш снял с ее шеи узкий кожаный ремень и сделал снимок синей странгуляционной борозды на шее.

С тяжелым сердцем вошел Романюк в спальню. Ставни сняли и здесь, и от того, что он увидел, стало жутко даже ему — человеку, привыкшему вроде бы ко всему. У младшей девочки — Илоны (она полуприкрыта была искромсанной ножом периной) — зияла в спине широкая рана. Старшая, Ева, лежала поперек кровати, свесившись головой вниз. Ее расплетенная коса, пол и постель были забрызганы кровью.

За время своей милицейской службы, особенно когда работал в Прикарпатье и вылавливал бандеровцев, Романюк насмотрелся всяческих страхов. Но сейчас, глядя на это изуверство, почувствовал, что его начинает поташнивать, и вышел во двор.

Прокурор Стрелец, выйдя следом за ним, попробовал завести разговор, но Романюк, насупившись, молчал. Ведь в этой трагедии была и их вина: не сумели заметить беду, которая наверняка не один день кружилась вокруг дома вдовы, не смогли предупредить несчастье, преградить ему путь. Романюк понимал, что это чувство вины еще долго будет над ним висеть. Он осмотрел двор, сарай, где Каталин Иллеш с вечера заперла корову, следы сапог и ботинок. Работники уголовного розыска высказали соображение, что ночью тут побывал не один человек.

Когда эксперт Мигаш с инспектором Козаком и понятыми закончили свою работу и трупы убитых были отправлены в морг, майор приказал организовать охрану дома, пригласил в машину прокурора и уехал.

Вскоре в длинном просторном кабинете Романюка на втором этаже старого здания милиции собрались офицеры, которые должны были войти в оперативно-следственную группу по розыску убийц Каталин, Илоны и Евы Иллеш.

2

Солнце появилось над древним Ужгородом внезапно — словно скатилось с дальних перевалов. Вот высветило оно высокие дома студенческих общежитий на левом берегу Ужа, затем, перебравшись через мост, заиграло в зеркальных окнах интуристовской гостиницы, по праву считавшейся украшением города.

У подъезда гостиницы, несмотря на ранний час, уже толпились туристы. Под широким козырьком у входа были сложены их вещи, рядом стоял пустой «Икарус». В ожидании посадки туристы из Венгрии радостно улыбались солнцу. А переводчик бегал тем временем по гостинице в поисках водителя.

Лайош Сабо, Имре Хорват и Тереза Чекан стояли немного в стороне от остальных. Так получилось, что они одновременно получали заграничные паспорта и с тех пор держались вместе. В Венгрии они не были знакомы, и только эта поездка в Советский Союз случайно сдружила их, совсем разных по характеру, кратковременной путевой дружбой, и они быстро привыкли держаться вместе, делиться впечатлениями…

— Ну, Имре, как ваш зуб? — спросила Тереза, щеголяя в новом дорожном брючном костюме. — Болит?

— Да так, — Имре изобразил на лице улыбку. — Кажется, впервые за двое суток выспался.

— Это крайне неосмотрительно — отправляться в дорогу с больным зубом, — затараторила Тереза. — Вы, Имре, отчаянный человек… Я, кстати, тоже чувствую себя лучше, чем вчера… Так сказать, акклиматизировалась.

— Здесь акклиматизироваться нетрудно. По всему бассейну Тиссы, до самого предгорья Карпат, климат приблизительно одинаковый, — заметил долговязый Лайош.

— Тереза имела в виду не географический климат, — скептически ухмыльнулся Хорват. — Правда, Тери?.. А то, что эта местность не что иное, как часть Великой Венгерской равнины, которая после войны отошла к Советскому Союзу…

— Ну, если уж речь зашла об истории, — сказал Лайош, — то нельзя забывать, что еще в одиннадцатом веке земли эти принадлежали славянам.

— Ах, Лайош, Лайош, — укоризненно покачал головой Хорват. — Смешно слышать такое из уст мадьяра.

Заметив, что Хорват начинает сердиться, Тереза поспешила перевести разговор на другую тему:

— Скажите, Имре, кто вам помог — врач?

— Не «кто», а «что», — ответил Хорват. — Снотворное. Я давно так крепко не спал.

— И не слышали, какой был ночью скандал? На вашем этаже.

— Какой скандал? — заинтересовался Имре Хорват. — Я ничего не слышал.

— Воровку поймали. Хорошенькая такая девчушка, а лазила по окнам, — объяснил Сабо. — Могла и к вам забраться.

— Слушайте, Лайош. Вы меня и на самом деле считаете дураком? — снова рассердился Имре. — Как это можно лазить по стенам так высоко?!

Пока Лайош и Тереза пересказывали подробности ночного происшествия, переводчик наконец привел водителя. Туристы начали укладывать вещи в багажник и усаживаться на свои места.

У Имре Хорвата был совсем небольшой чемодан, он взял его с собой в салон, а в багажник поставил чемодан Терезы. Тереза и Имре сели рядом. Сабо — впереди них.

Имре высказал сожаление, что прозевал интересное ночное происшествие.

— А не скрываете ли вы, Имре, что девушка эта была у вас в номере? А? — Лайош обернулся к Хорвату и насмешливо посмотрел на него. — Что-то очень уж встревоженный у вас вид.

Хорват промолчал, но бросил на Сабо такой сердитый взгляд, что тот смутился.