Читаем Тени на стене полностью

— Обед через сорок минут, — сказал он. — Встретимся в кают–компании. Прошу не опаздывать.

— Не опоздаем! Мы ведь еще не завтракали, — отозвался Костя Арабаджи.

Комнатка, которую капитан–лейтенант любовно назвал кубриком, выходила окнами в заглохший сад. Железные койки были заправлены — не придерешься. Костя Арабаджи прислонил винтовку к стене и с разгона плюхнулся на ближайшую койку. Лафа!.. Еще вчера он даже не смел мечтать о чистых простынях. Так стоит ли думать о завтрашнем дне? Лежи, наслаждайся… А там — обед из двух блюд, не меньше, и не из котелка, как в окопах, а из фаянсовых тарелок с каемочками, и снова отдых… Дрыхни, не теряй времени даром. На том свете не дадут. Недаром говорится: солдат спит, а служба идет. За солдата начальство думает.

— Вы как хотите, а мне все это чтой–то не нравится. — Сеня–Сенечка покачал головой и осторожно присел на соседнюю койку. — То ли госпиталь, то ли санаторий. Сразу и не поймешь.

— Меньше думай. Пусть кони думают, у них большие головы, — сказал Костя Арабаджи, переворачиваясь на спилу. — Я верно рассуждаю, Нечай?..

Надо жить, наслаждаясь каждой минутой, жить на полную катушку, а не изводить себя бесконечными вопросами «как?» и «почему?». Есть умники, которые хотят до всего докопаться, дойти своим умом. Но он, Костя Арабаджи, не принадлежит к их числу. Человеку дана одна жизнь. Ото не значит, конечно, что надо за нее цепляться. Он, слава богу, трусом никогда не был. Но и продешевить глупо. Что, разве не так?

Сидя на корточках, Нечаев запихивал свой вещмешок под кровать. И когда дверь за его спиной отворилась с грохотом, он невольно вздрогнул.

На пороге стоял верзила–матрос со светлыми рыжеватыми усиками на скуластом лице.

— С прибытием!.. — пробасил матрос и развел руки в стороны, словно хотел сгрести в охапку и Нечаева, и Сеню–Сенечку, и Костю Арабаджи вместе с их койками и тумбочками. — Будем знакомы. Троян, старшина второй статьи. А в миру просто Гришка, Григорий…

Он шагнул вперед, и в комнате сразу стало тесно, а когда за ним в нее ввалились его дружки, она и вовсе превратилась в душный корабельный отсек. Не повернуться!.. Кто оседлал стул, а кто взобрался на подоконник.

Троян и четверо его друзей прибыли вчера вечером. Откуда? Троян подмигнул: об этом история умалчивает. Их предупредили, чтобы не болтали лишнего. Кто? Разумеется, капитан–лейтенант…

— Брось заливать, Гришка, — сказал веснушчатый матрос в тельняшке с закатанными рукавами, — Тут все свои. А вы откуда, ребятки? — он повернулся к Косте Арабаджи.

— Из первого полка. Разведчики. А до этого…

— Подходящая анкета, — кивнул веснушчатый и подбоченился. — Ну, а мы — дети лейтенанта Гранта. Слышал о таком?

На Костю, однако, его похвальба не произвела впечатления.

— За кого ты меня принимаешь? — спросил он с обидой. — Думаешь, я про детей капитана Гранта не читал? Грамотный…

Его слова заглушил хохот. У Трояна проступили слезы. Веснушчатый упал на койку.

— Уморил!.. — Он с трудом сел, держась за живот. — Да мы из отряда Гранта Казарьяна.

— Лейтенанта Казарьяна, — уточнил Троян.

Так вот они какие!.. Нечаев с интересом посмотрел на Трояна. Он слышал об этих разведчиках. О них рассказывали чудеса. Говорили даже, будто у них в отряде есть девушки…

— Только одна, Аннушка, — ответил Троян. — Но мы бы ее и на десяток парней не променяли.

Троян рассказал, что вчера их подняли по тревоге. Думали: новое задание. А им говорят: собирайтесь. Только пятерым. И повезли. А отряд остался на Татарке. Ребята, должно, отдыхают. А может, снова в тыл к румынам ушли, тут разве узнаешь? Капитан–лейтенант отшучивается. А из второго, который в кепочке ходит, вообще слова не вытянешь.

— Я бы на твоем месте смотался в город, — сказал Нечаев Трояну. — В три часа обернуться вполне можно.

— В город? Легко сказать! А ты попробуй, — ответил Троян. — Ты что, часовых не видал? Не выпускают. Муха и то не пролетит.

— Как? — Костя Арабаджи вскочил. — Мы разве под арестом?

— Выходит, так.

— Я этому капитан–лейтенанту…

— Не поднимай волну! — Нечаев схватил ого за руку. — Сиди.

— Так ведь обедать пора, — Костя еле–еле ворочал языком. — Одним воздухом сыт не будешь.

— А как тут харчи? — спросил Сеня–Сенечкл. Он всегда был хозяйственным парнем.

— Ну, кормят, как на убой, — ответил Троян. — Сам увидишь.

Длинный стол, накрытый клеенкой в ромбиках, стоял посреди пустой комнаты. Двери и окна, выходившие на веранду, были открыты. Капитан–лейтенант не заставил себя ждать. Рядом с ним уселся штатский, снявший кепочку, и тут оказалось, что он лысый и его темя медно блестит. Капитан–лейтенант уважительно величал его Николаем Сергеевичем.

Дневальный открыл привезенные из города термоса — на даче не было камбуза — и разлил по тарелкам янтарный суп. В центре стола высилась горка ржаного хлеба.

Обедали чинно, степенно. Капитан–лейтенант притворялся, будто не замечает тревожных взглядов. Он благодушествовал, целиком отдаваясь трапезе, а потом, вытерев губы бумажной салфеткой, осведомился:

— Сыты?

— А компот? — спросил веснушчатый дружок Трояна.

— Это какой еще компот? — удивился человек в штатском.