Читаем Тени Архонта полностью

— Не смей! — Вскрикнула чародейка сквозь сон, молниеносно садясь в кровати. Потом увидела яблоко, потерла висок, подняла голову — и расплылась в усмешке. Парень, светясь от радости, улыбался ей в ответ, чуть переминаясь с ноги на ногу. Данан скинула с ложа ноги, сползла на пол и бросилась вперед. У купола лишь повела рукой — так отбрасывают с дороги занавески — и заклятие отлетело в сторону, как обычный покров, рассеиваясь.

— Ну слава Создателю, я тут едва в штаны не наложил, — улыбаясь во весь рот сообщил мужчина, едва успевая раскинуть руки.

— Гесс. — Она повисла на брате, сцепив за спиной того ноги.

Они замерли в объятии несколько секунд, и молодому мужчине явно наскучило быть в центре внимания.

— Мадам! — окликнул он, не отпуская сестру.

Тифини снаружи закрыла дверь, хмурясь покосилась на Дея и Жала, а потом хватилась:

— Гости! — и заторопилась в гостиную, где свободные девушки привечали как могли.

Дей переглянулся с Жалом и, прищурившись, отошел подальше. Припал затылком к стене близ запертой двери. Жал хмыкнул:

— Такой важный лейтенант, и такой мелочный. Пойдем отсюда.

— Не указывай мне.

— Рассказать ей потом, что ты пользовался своими удивительными смотрительскими ушами, чтобы подслушать её разговоры с братом?

Дей зарычал, как зверь:

— Скажи мне, почему я еще не убил тебя?

Жал потащил Диармайда за шкирку куда-то вперед, спросив по дороге у слуг, где тут кухня.

— Потому что ты не можешь убить меня, маленький смотритель.

«Это пока» — поклялся себе Диармайд.

Она так и висела на плече младшего брата и плакала.

Ничего не говорила, не скулила даже о том, как несправедливо обошлась с ней жизнь. Просто плакала, как плачут все женщины, после мук и странствий вступая в родительский дом. Гессим тоже молчал — только гладил её по спине, а когда устал — сел с ней вместе на кровать.

— Ллейд говорил о случившемся у Марелла, — шепнул он, когда Данан наконец затихла. — И о том, что ты теперь смотритель.

— С того брака моим первым самостоятельным решением было завернуть сюда. До этого особо никто не спрашивал.

Данан чуть отстранилась от братского плеча, чтобы смотреть ему в лицо. Он не прогонял её с колен и только обнимал, как обнимают самых родных людей.

— Да. Эйнсел Таламрин еще ни разу не придумал ни одного решения в пользу своей семьи.

Данан поглядела несколько секунд, потом снова обхватила брата обеими руками за шею и спрятала красное лицо у него на плече.

— Я рада, что ты жив и здоров.

«Я тоже»? — подумал Гесс. Потом поди объясняй, что имел ввиду: рад, что жив сам, или что она выбралась с того света, по меньшей мере, дважды. Поэтому Гесс просто сжал объятия крепче и поцеловал, куда пришлось — в ключицу.

Шмыгнув, Данан отстранилась:

— Ты наверняка голоден.

Гесс расплылся в ухмылке:

— Очень! Но, думаю, кто-нибудь из слуг скоро принесет еды. А пока расскажешь, что произошло?

Данан кивнула, встала, прошла к столу с вином. Принялась разливать и мысленно цокнула: Жал, негодник, выпил больше половины! Налила по бокалам совсем немного:

— На пустой желудок лучше не рисковать, если планируем все обсудить. — Она протянула брату бокал. — Но пригубить можно.

Гесс принял вино. Губы изогнулись в доброй усмешке. Он салютовал кубком сестре, а Данан замерла на миг, разглядывая родича. Они оба пошли в бабку по отцу — темно-рыжие, зеленоглазые, высокие. Среди детей нынешнего поколения Гессим — выше других. Черты лица у него от Эйнсела — рубленные, не свойственные теплой осени волос и глаз. Зато, хвала Вечному, ни он, ни Ллейд с Данан, не пошли в отца нравом.

Ему через пару месяцев будет двадцать, — осознала Данан, — но он давно уже мужчина, хотя бы потому что сейчас, рядом с ним, ей хочется быть глупой девочкой. Хотя бы потому, что он ничего не сказал, пока она рыдала у него на плече, выплескивая усталость, принимая это, как необходимость. Откуда в нем это? Он ведь тоже взрослел быстро и нелегко.

Они, Данан и Гесс, были придатком в жизни Эйнсела Таламрина. Тот ограничился бы и Ллейдом, наследником, которого терпел кое-как, да и то со скрипом и побоями, но на всякий случай нужен был еще один сын, а тут как назло вторым ребенком в семье уродилась девка… У них была совсем небольшая разница в возрасте, они были рыжие, зеленоглазые и… И Гесс был первым, кто назвал её «Данан».

Чародейка присела рядом, без слов ударила бокалом о бокал брата, выпила залпом и выдала как на духу, стараясь говорить коротко: как их гнали, как она начала слышать архонта, как позволила себе на людях заклятия, которые прежде раскалывались о простеньки щиты телемантов и которые в действительности раньше практиковала разве что на зверях. Рассказала, как развалила ворота, как встретила гнома.

Как погиб Редгар.

Как им отказали в Талнахе, бросив голую кость договоров.

Как Девирн подослал к ним убийцу.

Умолчала только о том, что убийца жив, когда Гессим выдохнул: «Ну, раз ты здесь, значит, у него ничего не вышло».