Читаем Теневой народ полностью

Ночью к Таврическому дворцу по приказу А.И. Гучкова прибыл Преображенский полк и заявил о поддержке Государственной Думы. После этого Временный комитет во главе с М.В. Родзянко заявил о взятии исполнительной власти в свои руки. Во все министерства, на железные дороги, в Государственный банк и казначейство были направлены эмиссары для обеспечения их нормального функционирования.

По указанию Временного комитета под контроль были взяты основные стратегические пункты столицы — Петропавловская крепость, вокзалы, мосты, здание градоначальника. Командующий округом генерал С.С. Хабалов, министр обороны А.А. Беляев и остальные министры были арестованы.

1 марта из Москвы прибыл председатель Всероссийского земского союза князь Г.Е. Львов, который еще в 1916 году масонами был утвержден на пост главы теневого правительства «доверия страны».

В ночь на 2 марта в кабинете М.В. Родзянко начались переговоры представителей Исполкома Петроградского Совета и Временного комитета Государственной Думы по вопросу о власти.

Поскольку руководство исполкома Совета и Временного комитета Думы было масонским, вопрос о власти был решен еще в 1915 году на заседании Верховного Совета народов России. Право на формирование правительства тогда было отдано масонской ложе Государственной Думы.

Поэтому на переговорах были лишь выслушаны предложения Исполкома Петроградского Совета. Их изложили иудеи Ю.М. Нахамкес (Стеклов) и Н.Н. Гиммер (Суханов). Записывал эти предложения шабес-гой П.Н. Милюков.

Их было восемь: амнистия по политическим делам, свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек, распространение на военнослужащих политических свобод, отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений, подготовка к созыву Учредительного собрания на основе всеобщих выборов, замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления, выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования.

После этой встречи Временный комитет Государственной Думы был преобразован во Временное правительство.

Одновременно рядом с кабинетом М.В. Родзянко шло заседание Исполкома Петроградского Совета. На него были приглашены представители всех воинских частей гарнизона и Балтийского флота.

Под их восторженное одобрение еврейский исполком принял Приказ № 1. В соответствии с ним в армии вводились выборные солдатские комитеты, начиная с рот. Каждая воинская часть подчинялась только Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам. Оружие передавалось в распоряжение солдатских комитетов без выдачи офицерам.

Солдаты получали полные гражданские права, отменялись титулование офицеров и их обращение к солдатам на «ты», «вставание во фрунт и отдание чести вне службы».

Приказы Временного правительства должны были выполняться в том случае, если они не противоречили приказам и постановлениям Петроградского Совета.

Это был подлый приказ иудейского Исполкома. Во-первых, ликвидировался огромный отряд русской национальной интеллигенции — офицерство. Во-вторых, закладывалась трещина между русскими слоями населения — офицерством (интеллигенцией), солдатами (рабочими и крестьянами). В-третьих, армию превращали из важнейшего института государства в средство разрушения этого государства. Но в борьбе за захват власти им было нужно нейтрализовать и развалить русскую (именно русскую — А.П.) армию.

Так происходил февральский переворот в Российской империи. В литературе эти события называют возникновением Двоевластия. Однако это весьма условное понятие.

Из 11 членов Временного правительства первого состава 9 кроме А.И.Гучкова и П.Н. Милюкова) были масонами[120].

В Исполкоме Петроградского Совета все три члена Президиума — Арон Гельфман (А.Ф. Керенским), М.И. Скобелев. Н.С. Чхеидзе и два из четырех членов Секретариата — К.А. Гвоздев и Н.Д. Соколов также были масонами.

Их Генеральный секретарь Верховного Совета народов России Арон Гельфман (А.Ф. Керенский) был одновременно в той и другой власти — министр юстиции Временного правительства и член Президиума Исполкома Петроградского Совета. На то он и Генеральный секретарь российского жидо-масонства!

Уже сбежав из России, в воспоминаниях о своей роли в февральском перевороте, этот еврей хвастливо писал: «С первых дней февраля я понял, что это моя революция, что только я смогу выразить все то, о чем мечтали поколения лучших людей России. Кто же еще? Этот толстяк Родзянко, боявшийся собственной тени? Гучков — с его прямолинейностью дуэлянта? Милюков — который ежеминутно, как аптекарь, взвешивал меняющуюся ситуацию и каждый раз обвешивал самого себя? Мой коллега Чхеидзе — больше всего на свете боявшийся прикоснуться к власти? Нет, они не в счет! Надо было спешить. Такой благоприятный момент, когда в Питере не было ни одного из марксистских догматов, мог больше никогда не повториться. Если хотите, Февральская революция победила только потому, что в Петрограде был я и не было Ленина»[121].