Читаем Тень Земли полностью

Андрей смотрел на Кэтти, и жалость переполняла его сердце. Внезапно нахлынувший порыв нежности не удивил его, но Булдаков умел контролировать себя. Что-то происходило, и тенденция ему не нравилась. Но как она устала… Да, девушке пришлось пережить ужасные моменты, и Андрей искренне надеялся, что скоро всё останется позади. Они возвращались, что не могло не радовать.

«Что ж, скоро всё решиться», — подумал Булдаков и спросил:

— О чём вы с Фэви разговаривали?

— Мы не разговаривали. Он просто вышвырнул меня. Впрочем, это и было ответом… но я многое почувствовала и поняла: каким-то образом Фэви связан с покушением на Императора и гибелью Империи. Ума не приложу, зачем ему это потребовалось.

— Может, он хотел нас просто выкурить?

— Даже для него это было бы чрезмерно жестоко. Нет. Какой смысл стрелять из пушки по воробьям?

— Значит, он параллельно решал свои задачи.

Раздались шаги: к ним подошёл Нрес.

— Я не помешаю? — спросил он.

— Нет, чего вы хотели?

— У меня очень важный вопрос. Что будет с принцессой?

— Какие права на престол она имеет, как член императорской семьи?

— Никаких. Престол передаётся только по мужской линии.

— Не предусмотрительно с вашей стороны… — отметил Андрей.

— Что? — удивился гвардеец.

— Да нет… ничего… Так чего вы хотите? Мы не можем взять её с собой. Существует масса причин, и главное из них то, что она не сможет жить в нашем мире.

— Но и здесь она жить тоже не сможет, — возразил Нрес. — Её убьют сразу, как только узнают, кто она.

— Ваш долг защищать принцессу, — напомнил Андрей. — Значит, вы не должны допустить, чтобы кто-нибудь узнал, кто она.

Нрес тяжело посмотрел на него и убито сказал:

— Я вынужден признать, что мы не в состоянии защитить её. Симирия выиграла эту войну. Принцессу ждёт только смерть. Мне бы этого не хотелось.

— Она победила лишь в вашем уме. История насчитывает десятки примеров, когда сопротивляющийся народ выбивал свободу у непобедимого завоевателя. Война проиграна только тогда, когда народ опускает руки, как сейчас делаете вы.

— Империи больше нет, — упрямо твердил собеседник. Похоже, он много думал в эту ночь и пришёл к весьма странному выводу.

Андрей сжал кулаки. Нрес его не слушал — не хотел слушать. Он считал, что отдельно взятый человек не способен влиять на историю. Самое жестокое заблуждение этих людей заключалась в этом. Народ сам способен творить сам свою Историю. Порою бездействие — самое ужасное, что может сделать человек.

Андрей вспомнил капитана судна, который доставлял их на материк, вспомнил из рассказа Кейт и раба, которого вели на смерть, а он, словно кукла, даже помыслить и не мог о сопротивлении. Только теперь… только теперь он полностью осознал их психологию. И она была до безобразия проста: не сопротивляйся чужой воле, следуй любому приказу, исходящему сверху, и неважно, кто перед тобой. Такая идеология являлась весьма странным извращением идеи стоицизма, которая была распространена в Древней Греции. Она основывалась на двух принципах: максимально гуманное отношение к людям во внешней сфере жизни и душевное спокойствие, граничащее с безразличием к жизненным трудностям. В результате дальнейшей эволюции ушла идея помощи, а крепость внутреннего мира превратилась в чёрствость и равнодушие. Кэтти удивлялась, почему эти люди так легко воспринимают чуждые им мысли, позволяя рушить их уклад жизни. А ответ был так же прост, как и сложен… С самого раннего детства людям прививался этот уродливый мутант идей. Единственное, что осталось неизменным — это отношение к жизни: это игра, от которой, если надоест или перестанет нравиться, всегда можно отойти. А вот Дина выглядела некоторым исключением из правил…

Андрей разрывался на части. Ситуация складывалась сложная: с одной стороны они действительно не могли взять девочку на Землю, с другой — здесь она, скорее всего, погибнет.

Конечно, самый простой путь: забыть обо всём и возвращаться, но как жить с мыслью, что ты бросил человека, по сути, ещё ребёнка, когда он нуждался в помощи? Булдаков до сих пор помнил ту бойню в Камеруне…

Андрей посмотрел на Кейт, на её лице отражалась та же забота, и посмотрел вдаль, за горизонт, где над морем висело облако мягко-розовых очертаний.

«Чёртов, Фэви. Ты всё просчитал. Просчитал каждое движение, наши мысли, мысли Нреса. Всё. Ты, конечно, всё это предвидел», — мысленно бросил он куда-то далеко, где ещё властвовала ночь, и с осторожностью дипломата ответил Нресу:

— Хорошо, мы обсудим этот вопрос.

* * *

День тридцать четвёртый. Устье Реки, о. Эртикноу, Тень Земли

Долгожданный берег показался только спустя два часа.

На борту находилась лишь одна шлюпка, и пришлось сделать множество рейсов, чтобы отвести на остров семнадцать человек. Остались только двое, которые должны были уничтожить корабль, взорвав скудный запас пороха для пушки, стоявшей на ростре галеры.