Читаем Тень ворона полностью

— Согласен. Однако он там был. Это несомненно. Кто же станет бродить по улицам рано утром после всенощной рождественской службы? Кроме разве что овчара, которому надо было присмотреть за овцой. Словом, не повезло Джордану! И тут ведь не только это, Кадфаэль! Я сам заходил к его жене, пока он был занят в пекарне. Я рассказал ей о его похождениях и объяснил, что все это не подлежит сомнению, так как подтверждено свидетельством. Мне показалось, что она совсем слаба — в чем только душа держится! Знаешь, сколько детей бедняжка уже нарожала? Одиннадцать! И лишь двое выжили. Как уж он умудрился зачать столько — при том, что так редко спит у себя дома, — одному ангелу небесному известно, который ведет им счет! Между прочим, она совсем не дурнушка, разве что загнанная и замученная. И ведь все еще любит его!

— И на этот раз она сказала-таки всю правду? — с искренним удивлением спросил Кадфаэль.

— А как же иначе! Она ведь по-настоящему за него испугалась. Да, она сказала мне правду. Его действительно не было дома всю ночь, к этому она уже давно привыкла. Но он никого не убивал! Она твердо стояла на том, что ее муж и мухи не обидит. Но зато так обходится со своей несчастной женой, что хуже не бывает! Его похождения в ту ночь ограничиваются, по ее словам, тем, что он ночевал у той нахальной девчонки, которая прислуживает старухе, живущей возле пруда по соседству с мельницей.

— Вот это уже похоже на Джордана! — облегченно согласился Кадфаэль. — Пожалуй, это правда. Ведь мы разговаривали с той девицей на следующее утро, когда ходили искать Эйлиота, — продолжал он с увлечением. — Смазливая такая, лет восемнадцати, с целой гривой черных волос и наглыми, любопытными глазами. Она сказала, мол, никого там не было и ни души она не видела ночью. Да и кому, дескать, приходить? Нет, она даже не врала. Ей просто в голову не пришло отнести своего любовника к числу каких-то там проходимцев, которые ночью неведомо зачем таскаются на мельницу. Он-то приходил туда по ясному делу, хотя и не безгрешному, но вполне естественному и безобидному. Она ответила соответственно своему пониманию.

— И ни разу не упомянула про Джордана! Впрочем, с какой стати? Чем он там занимался, она знала, а вы не про него спрашивали! Нет, не подумай, я не обвиняю ее, но готов поспорить, что о времени она не имеет никакого понятия, не знает, когда он пришел и ушел, разве что различает день и ночь. Он мог спокойно убить человека, перед тем как дал о себе знать под дверью глухой старухи шепотом, предназначенным для настороженного слуха других, молодых ушей.

— Не думаю, что он это сделал, — усомнился Кадфаэль.

— И я тоже. Но сам посуди, как складно у меня все сходится против него! Пастух видел, как он оттуда возвращался. Мы знаем, что отец Эйлиот ходил по этой тропинке. После того как от него убежала вдова Хэммет, он остался там поджидать свою жертву. А что если под дверью чужого дома он вдруг увидел своего прихожанина, бывшего у него на подозрении и пользовавшегося дурной славой! И вот этот прихожанин шепотом просит его впустить, дверь отворяется, и на пороге его встречает молодая женщина! Как тут повел бы себя отец Эйлиот? У него был особенный нюх на грешников. Вероятно, это отвлекло бы его от первоначальной цели и он бросился бы за новым злодеем, чтобы схватить его на месте преступления! Старуха глуха как пень. Девица, окажись она свидетельницей их стычки и зная, чем она кончилась, держала бы язык за зубами и уж придумала бы, что потом сказать. И в таком случае, Кадфаэль, получается, что отец Эйлиот, погнавшись за вторым зайцем, слишком поздно обнаружил, что напал на опасного зверя, и кончил тем, что угодил на дно пруда.

— Удар, который получил Эйлиот, пришелся ему по затылку! — так и вскинулся Кадфаэль. — А когда люди бранятся, они стоят лицом к лицу.

— Верно! Но в схватке человек может пошатнуться и нечаянно повернуться к противнику спиной. Однако ты видел, как располагалась рана, и я видел. Но что в этом понимает простой народ?

— Неужели ты это сделаешь? — не веря своим ушам, спросил Кадфаэль.

— Сделаю, мой друг, причем гласно и при большом стечении народа. Завтра утром на похоронах Эйлиота. Там соберутся все, включая тех, кто его ненавидел, чтобы своими глазами убедиться, как его засыплют землей, так что он уже никому не сможет навредить. Можно ли найти более подходящий момент? Если мой план увенчается успехом, то мы узнаем ответ, и после кое-какого переполоха город наконец обретет желанный покой. А если нет, то Джордану, кроме некоторого испуга, ничего плохого не сделается. И возможно, — глубокомысленным тоном, но с лукавой улыбкой на устах продолжал Хью, — он несколько ночей проведет на жестком ложе, вместо того чтобы нежиться на перине, и к тому же в одиночестве. Возможно, он даже вынесет урок и поймет, что безопасней спать в своей постели.