Когда они въехали во двор, в окнах горел свет. Жюстина облегченно вздохнула. Ханс-Петер стоял на крыльце, поджав губы.

– Жюстина, больше никогда не пугай меня так! Иначе я уйду от тебя.

– Прости, – прошептала она. – Можешь заплатить за такси?

Водитель высунул голову в окно:

– Она заявила, что ее ограбили. Я предложил отвезти ее в полицию, но она не захотела.

Уже в холле Жюстина заметила, что у них гости. Поднявшись по лестнице, она увидела Ариадну и ее рослую дочь, похожую на мать. Девочка сидела, откинувшись назад и придерживая одной рукой другую. Ту, на которой пристроилась птица.

Девочка повернула слепое лицо к двери. Глаза бегали и блестели.

– Здравствуйте, – неуверенно произнесла она.

– Привет, Криста.

– Это ваша птица?

– Да.

– Я ей понравилась, она сразу прилетела ко мне.

– Я вижу.

– Жюстина промокла под дождем, – сказала Ариадна дочери. – Пусть она переоденется, а потом мы поговорим.

Она подошла к Жюстине и быстро, чуть смущенно обняла.

– Мы к вам явились непрошеными гостями.

– Вы вовсе не непрошеные.

– Я все время помнила, что ты сказала тем утром в гостинице. Эта мысль меня грела.

Жюстина кивнула. Ариадна смотрела прямо ей в глаза.

– Знаешь… – сказала она, – все закончилось.

– Знаю.

– Я просто хотела сказать спасибо за поддержку.

Птица захлопала крыльями и зашипела. Потом вскочила на голову Кристы, та радостно засмеялась:

– Ой, щекотно!

– Она любит сидеть в волосах, – сказала Жюстина. – Думаю, лапам приятно.

– Почему у нее нет имени? – спросила девочка.

– Так вышло.

– Не придумали хорошего?

– Да, не придумали.

– У меня… есть два имени для нее, хотя одно из них, может быть, и не очень. Мама говорит, что так называется пылесос.

– И какие имена?

Криста вытянула руку и почесала птичий живот. Та довольно курлыкнула.

– Хугин или Мунин[12]. То есть лучше Мунин. Но вам, может быть, и не понравится.

Жюстина подошла к печке, которую затопил Ханс-Петер. Раскинула руки, прижалась к теплой плитке. В голове стало тихо и спокойно.

– Мунин? – повторила она. – Почему бы и нет?

Глава 29

Ветер понемногу утихал, воздух становился ясен и чист. Кабинки для переодевания у Лёвстабадет закрыли до начала следующего сезона, повесив на дверцы тяжелые замки. Окошко киоска заколотили. Мостки вытащили на сушу, и сейчас под ними обустроились канадские гуси, которые ходили вокруг, переваливаясь с боку на бок и скрипуче покрякивая. Между камнями лежал сдувшийся мяч, тяжелый от мокрого песка. Тор пнул его. Из ямки, продавленной мячом, расползлись какие-то насекомые.

Тор постоял, дожидаясь Йилл. Он так спешил сюда, а теперь вдруг почувствовал внезапную нерешительность.

После непродолжительных поисков они нашли то дерево. Это была высокая старая ива с бугристым стволом. Корни прорастали в воду, образуя неглубокую выемку в форме сердца, в которой и вправду могло лежать тело. Или то, что осталось от человека.

«Да, как в объятиях», – подумал Тор, по-прежнему не зная, произнесла та Мари из полиции эти слова или он придумал их сам. Опустившись на колени во влажный песок, он присмотрелся в поисках следов. Но если они и были, то их смыло водой. Тор набрал пригоршню воды, она медленно вытекла, сочась сквозь пальцы.

Выйдя из машины, они увидели колокольчики у края дороги. Цветы росли на длинных стеблях, это был тот сорт, что не боится осени и цветет даже в октябре. Йилл сорвала несколько цветков и отломила веточку шиповника с гладкими, блестящими ягодами. Получился простой букет. Она связала стебли ленточкой, которую нашла в кармане.

– Когда мы с Берит были маленькими, – сказала она, – мы иногда выходили на лед поиграть. Конечно, нам запрещали, но мы все равно выходили.

– Дети не думают об опасности.

– Да. Однажды кусок льда, на котором я стояла, откололся. Просто отломился и поплыл. Я хотела прыгнуть, но льдина накренилась, и я чуть не упала. Я поняла, что полоска воды между мной и большим льдом будет становиться все шире и шире, и вот тогда я по-настоящему испугалась.

Тор посмотрел на Йилл:

– Как же ты выбралась на берег?

– Удивительно, но этого я не помню.

– Забыла?

– Я просто хотела сказать, что порой ты совсем не боишься того, что действительно опасно, но дрожишь от страха перед многими другими вещами, с которыми, в общем-то, можно справиться.

Тор закурил.

– Почему она вышла на лед? Ты это понимаешь?!

– Может, чтобы ощутить бесконечность, – медленно произнесла Йилл. – А может, чтобы услышать волшебный гул мерзлой воды, которого никогда не услышишь в городе.

Тор безотрывно смотрел на озеро. Мягкие, мелкие, еле заметные волны.

– Я думал о предсмертном страхе, – нечетко произнес он. – О том, сколько все длилось.

– Этого мы никогда не узнаем. Но говорят, что смерть от утопления – самая милосердная.

Она присела на корточки и осторожно опустила букетик в воду. Он немного покачался на волнах, а потом его прибило к корням ивы.

Некоторое время они стояли и смотрели на букет, а потом вернулись к машине.

Часть 3

Глава 1

Пять месяцев спустя.