Читаем Тень в воде полностью

– Но вообще-то лисички уже отошли. А может, народ уже все истоптал. Я надеялся собрать больше. Если уж отправился за грибами…

– Не замерзли?

– Замерзли? Да ладно, можно и потерпеть. Или – что скажешь, Криста? Холодно было в лесу?

– Немного, – раздался тонкий голос.

– Скоро согреемся. Примем горячий душ, пока мама жарит грибы. Надо жарить на настоящем масле, не забывай, Ариадна. Сделаем вкуснющий омлет с грибами и вареной картошкой.

Тогда Ариадна не удержалась:

– Утром ты хотел бутербродов. Правда? Помнишь? Я купила вкусный хлеб, «Крестьянский к завтраку», ты такой любишь. Из «Консума» у Свеавэген.

– О, вкуснятина! «Крестьянский к завтраку»! – произнес он голосом телерекламы. – Это, конечно, лучше, чем омлет. Хм. Но, учитывая время суток, придется его переименовать. «Крестьянский к ужину».

Они засмеялись. Томми и Ариадна смеялись. На заднем сиденье смеялась Криста.

«Крестьянский к ужину»! Надо же, как смешно получилось.

Дома Томми сразу отправился в ванную. Успел только снять куртку и пристроить в прихожей маленький черный рюкзак, который всегда носил с собой. По спине Ариадны пробежали мурашки: как долго он обычно принимает душ? Десять минут, пятнадцать?

Она сцепила руки и закрыла глаза, шевеля губами, как в молитве. Как будто в эту минуту ей обязательно был нужен бог, которому можно молиться. Криста сидела на полу, дергая шнурки, – кажется, они запутались, затянувшись узлами.

– Как дела, Криста? – спросила Ариадна, стараясь говорить спокойно.

– Не могу развязать, – плаксиво произнесла девочка.

– Я развязываю, сейчас развязываю.

Из душа доносился звук льющейся воды. Кажется, он пел? Да, он пел сильным, переливчатым голосом.

– Ах, женщины как перышки легки…

На полу лежали хвоинки – и Ариадне почудилось, будто они шевелятся, живые.

Господи боже, не оставляй меня!

– Мама, ну помоги!

Ариадна ощутила, как ее губы произносят:

– Да-да, сейчас, я только…

Пришлось перегнуться через Кристу, чтобы дотянуться до рюкзака. Он висел на крючке возле куртки. Ариадна нащупала мягкую, поношенную кожу. Сняла рюкзак с крючка. Почти в ту же секунду звук льющейся воды затих.

– Я тебе помогу, – сказал он, заходя на кухню.

Она держала в руках пакет, только-только нацепив фартук.

– Не нужно, – быстро ответила она.

– Ты работала весь день. Я тебе помогу, конечно.

Он взял пакет и достал хлеб:

– Давно мы такого не покупали.

– Да. Я не успеваю ходить в магазин в городе. А у Броммаплан такого не продавают.

Томми подошел к лампе у раковины и, поднеся к ней упаковку, стал читать надписи. Изучив состав, остался доволен. Вскрыл упаковку и достал нож.

– Сколько отрезать? Сколько съедите?

– Может, один, – отозвалась Ариадна.

– И все?

– Ну, два.

– А тебе, Криста?

– Два.

– Отлично. А мне четыре.

Она почистила грибы и слегка поджарила на сковороде, чтобы выпарить воду. Затем достала масло и бросила кусочек на сковороду. Томми подошел сзади, положил руки на бедра, поцеловал в затылок. Он пах гелем для душа.

– Не слишком разогрела конфорку? – забеспокоился Томми. – Грибы не пригорят?

– Нет, нет.

– В твоих краях лисички ведь не растут?

– Нет, кажется.

– Но зато там много других хороших вещей. Например, ты.

Она выдавила из себя смешок. Медленно обернулась и поцеловала Томми. Все в ней было остро и светло.

Он проголодался. Успел проглотить два бутерброда, прежде чем проявились первые симптомы. Он закашлялся и вытянул язык, проведя по передним зубам, словно пытаясь соскоблить что-то неприятное. Сперва Ариадна сделала вид, что ничего не замечает. Она подлила молока Кристине и собрала куски хлеба, разбросанные вокруг ее тарелки. Потянулась за перечницей:

– Может, пресновато? Я маловато поперчила.

В эту секунду Томми резко вскочил со стула, опрокинув его.

– Не понимаю… – нечетко произнес он. – Такое чувство, что…

Она тоже встала.

– Что такое, Томми, что с тобой?

– Кажется, съел какую-то дрянь. Как думаешь… может, мухомор?

– Что?..

Он схватил ее за руки, стал трясти, с трудом выговаривая:

– Все лисички были настоящие? Одинаковые? Клянешься?

– Д-да…

– Не было красно-белого гриба?

– Тебе лучше знать, – беспокойно отозвалась она. – Ты же сам собирал.

– Да, но Криста… Она же не видит. Все грибы были желтые, ты уверена?

Томми тяжело дышал с мерзким хрипом. Отпустив Ариадну, он бросился в прихожую. Ариадна застыла у стола, слыша, как он срывает одежду с вешалки.

– Че-е-ерт! – вопил он. – Мой рюкзак, че-е-рт, где мой рюкзак!

– Он… он висит на крючке, ты вешаешь его на… на крючок…

– Не висит он на крючке!

Томми продолжал расшвыривать одежду: свою куртку, куртку Ариадны и зимнее пальто, которое она почти никогда не надевала, но которое некуда было повесить, – парадное пальто, из мягчайшей белой шерсти. И желтый пуховик Кристы.

– Томми! – крикнула она. – Что мне сделать?

– Искать, черт, искать, быстро, мать твою, быстро! Ты знаешь какой – черный, со шприцами, который всегда со мной!

Ариадна стала носиться вокруг, делая вид, будто ищет. Томми перебрался в гостиную, казалось, что он снесет весь дом. Ариадна бегала за ним, пытаясь удержать, умоляя: