Читаем Тень в воде полностью

— Или ты такой похотливый козел, что не мог оставить ее в покое! Хотя нет, в это поверить сложно. Вы вообще любили друг друга? Знаешь, что я помню из детства? Тишина! Эта атмосфера за обеденным столом — тишина. Вы не касались друг друга, не обнимали, не ласкали. Вам бы разойтись давно, всем было бы лучше. Нам бы это не повредило, поверь, нам было бы в сто раз полезнее вырасти с разведенными родителями, чем брать пример с вас, — вы могли нам навредить, вы могли заразить своей холодностью меня и Иенса. Но мы, слава богу, оказались сильнее и выросли нормальными…

Он умолк, но явно не закончил.

Это было весной, за окном на кусте сирени пиликала синица.

Тор открыл рот, чтобы ответить, но почувствовал острую боль в области сердца. И по сей день он помнил свою мысль в тот момент. Отлично, инфаркт. Получи, сопляк.

Она зашла в магазин на площади Броммаплан. Обезжиренное молоко, банка ветчины, овощи. Взяла немного конфет, подумала о девочке, и тут же головная боль точно удар тока впилась в глазные яблоки. За кассой, как обычно, сидела Цветастая — так Ариадна называла ее про себя. Цветастая, лет пятидесяти пяти, с красными пятнами на шее и щеках. Она сидела там с незапамятных времен, и все же они здоровались, точно незнакомые, каждый раз как впервые.

— Сто семьдесят три кроны, — озвучила Цветастая, и, доставая кошелек, Ариадна заметила тень неприязни на ее лице.

Ариадна опустила голову, прижав подбородок к груди, понимая, что это не поможет. Кассирша уже заметила ее опухшие от ударов губы. Ариадну захлестнуло желание что-то сказать, объяснить: «Это все лестница, дома, я упала и ударилась. Хорошо, что шею не сломала». Но она промолчала, принимая сдачу.

Автобус номер 305 все не шел. Тоже как обычно. Очередь все удлинялась, Ариадна стояла одной из первых — с тяжелым пакетом в руках. Уже седьмой час. Следовало прийти раньше. Ариадне удалось занять сиденье. Отвернувшись к окну, она смотрела на проносящиеся мимо деревья, луга, лошадей с тощими гривами. Криста просилась на занятия верховой ездой, но Ариадна противилась. Она боялась больших животных, их непредсказуемую силу, и понимала, что помогать Кристе на конюшне пришлось бы ей.

— Кое в чем себе надо отказывать, — пыталась она объяснить, избегая разговоров о главной причине — все и так было ясно. Криста отвернулась к стене, взмахнув длинными волосами. Из носа у нее текло.

Весной Томми возил их на конюшню, где держат полицейских лошадей. Обняв дочь за плечи, он подвел ее к Маре, старой жилистой кобыле, которую вскоре ожидала скотобойня. С пересохшими от волнения губами Ариадна смотрела, как лошадиные губы касаются ладони дочери в поисках съестного. Ариадна дала Кристе заранее припасенные морковки и прислушалась, как хрумкают большие лошадиные зубы.

— Я хочу, мама, хочу, — ныла девочка всю дорогу домой. Слезы блестели на круглых румяных щеках.

Томми молчал, вцепившись обеими руками в руль. Ариадна знала, о чем он думает.

Спустя полчаса автобус затормозил у остановки «Уголок Линдквиста». На часах было почти семь. Светлые брюки Арианды измялись, врезались в пах. Ариадне хотелось поправить их, но не делать же это на людях. Ступив на гравий, она почувствовала легкое головокружение. По полю бежала женщина с двумя собаками. Ариадна боялась собак, а одна к тому же была без поводка — та, что покрупнее. Ариадна зажмурилась, превозмогая боль, подхватила пакет и зашагала домой.

Дом стоял у дороги, но им это не мешало. Машины здесь проезжали редко — только соседские, а их было немного. Слева, совсем рядом с подъездом к их дому, жила недавно овдовевшая женщина, а справа, за пустующим двором, — тихое семейство с двумя детьми. На пустом дворе когда-то располагался заброшенный летний домик, который снесли после смерти владельца, но затем всякая деятельность прекратилась. Поговаривали, что взрослые дети никак не могут поделить наследство.

За дорогой раскинулся луг, где запросто разгуливали косули, зайцы и фазаны. Однажды ранним утром Ариадна видела даже огромного лося. Она позвала Томми, но когда тот пришел, лось уже исчез.

— Когда и эту землю возьмут в оборот, покоя нам не видать, — говорил Томми. Распаляясь, он рассказывал, как перед окнами их дома вырастут ряды типовых коттеджей, как скукожится их личное пространство. — Когда они начнут строительство, тогда, черт побери… — Желваки твердели, напоминая Ариадне резиновые мячики, которые Криста бросала об пол и никогда не находила после. Сердито двигаясь на ощупь вдоль стен, девочка сносила все на своем пути.