Читаем Тень убийцы полностью

Убийца отвернулся, когда тело жертвы перестало контролировать мочевой пузырь и сфинктер. На столе лежало две тысячи тридцать пять долларов, но Лео не обратил на них ни малейшего внимания. Он вытер обсидиановый кинжал о собственные штаны, убрал его в карман и запахнул рубашку, чтобы спрятать пистолет. Затем убийца спустился по лестнице и прошел шесть кварталов до своей квартиры. Он был перепачкан кровью, но, казалось, этого никто не заметил. Полицейские получили весьма приблизительное описание преступника — индеец с косами. В Миннеаполисе было пять тысяч индейцев с косами.

И большинство из них обрадовались, узнав, что произошло с Куэрво.

Проклятые индейцы!

Джон Ли Бентон их ненавидел. По его представлениям, они были хуже ниггеров. Если ты приказываешь черному прийти, а он не приходит, он всегда называет какую-то причину, пусть и дурацкую.

Индейцы не такие. Ты говоришь ему, что он должен явиться в два часа, но как бы не так. Он приходит в два на следующий день и считает, что все в порядке. Он не прикидывается, он действительно так думает.

Психиатры в их заведении называли это культурной аномалией. Джон Ли Бентон — занозой в заднице. Психиатры говорили, что единственным решением проблемы является образование. У Джона Ли Бентона имелся собственный подход к данному вопросу.

У Бентона под надзором находилось семь индейцев. Если они не появлялись в срок, он употреблял время, которое обычно отводилось на беседу с ними, на заполнение бумаг, чтобы отправить их назад в Стиллуотер. За два года он вернул туда девять человек и создал себе вполне надежную репутацию. Проклятые индейцы обходили его стороной. Если тебя выпускают под залог, говорили они друг другу, главное — не попасть к Джону Ли Бентону. Потому что это всегда означало дорогу назад.

Бентону нравилась такая известность.

Джон Ли Бентон был маленьким человечком с большим носом и мышиного цвета волосами, которые он зачесывал вперед, пряча под ними водянистые глаза. Свои соломенного цвета усы он подстригал под прямым углом. Когда он смотрел утром на себя в зеркало, ему казалось, что он на кого-то похож, только он не знал на кого. На кого-то знаменитого. Он не сомневался, что поймет это рано или поздно.

Джон Ли Бентон ненавидел черных, индейцев, мексиканцев, евреев и азиатов — примерно в таком порядке. Ненависть к черным и евреям досталась ему в наследство от отца, когда Джонни рос в ветхих трущобах для рабочих в Сент-Луисе. Враждебное отношение к индейцам, мексиканцам и азиатам он развил в себе самостоятельно.

Каждый понедельник днем Бентон сидел в душном офисе в глубине Индейского центра неподалеку от Франклин-авеню и разговаривал с придурками, находившимися у него на попечении. Предполагалось, что он должен называть их клиентами, но пошли они все к чертовой матери. Они все были преступниками и уродами, все до одного.

— Мистер Бентон?

Бентон поднял голову и увидел, что в дверях стоит Бетти Сэйлс, робкая, с серой кожей индианка с растрепанными волосами. Она работала секретарем сразу в нескольких офисах.

— Он пришел? — резко, нетерпеливо спросил Джон Ли, даже его голос источал ненависть.

— Нет, — ответила Бетти. — Но вас хочет видеть другой человек. Какой-то индеец.

Бентон нахмурился.

— Я на сегодня больше никого не вызывал.

— Он сказал, что он пришел поговорить насчет мистера Клауда.

Вот это сюрприз. Уважительная причина!

— Ладно. Пришли его через пару минут, — распорядился он.

Секретарша ушла, а Бентон снова пролистал дело Клауда. Ему не требовалось смотреть, что там написано, но он любил заставлять индейцев ждать. Через две минуты в дверях появился Тони Блуберд. Джон никогда не видел его прежде.

— Мистер Бентон?

Посетитель оказался приземистым мужчиной с близко посаженными глазами и коротко подстриженными волосами. Он был в льняной рубашке, шею украшал ремешок из сыромятной кожи, с которого свисал черный кинжал из обсидиана. Блуберд чувствовал, как он приятно щекочет кожу на груди.

— Да?

Инспектор позволил ярости пробраться в свой голос.

Блуберд достал пистолет.

— Положите руки на колени, мистер Бентон.

Три человека видели Блуберда. Бетти Сэйлс — как он входил и выходил. Мальчишка, выскочивший из спортивного зала, уронил баскетбольный мяч, и Блуберд остановил его ногой, поднял, а потом бросил пареньку, когда Бетти Сэйлс закричала. Дик Желтая Рука, семнадцатилетний индеец, который отчаянно пытался раздобыть порцию крэка, видел, как он показался в дверях, и крикнул:

— Привет, Блуберд.

Тони остановился. Дик подкатился к нему, почесывая жидкую бородку.

— Плохо выглядишь, приятель, — сказал Блуберд.

Желтая Рука кивнул. Он был в грязной футболке с выцветшим портретом Мика Джаггера; джинсы на три размера больше нужного поддерживала бельевая веревка. Руки парнишки походили на стебли кукурузы, во рту не хватало двух передних зубов.

— Я и чувствую себя паршиво. Знаешь, мне бы не помешала парочка баксов.

— Извини, приятель, у меня нет денег, — ответил Тони, засунул в карманы руки и вывернул их, показывая, что там пусто.

— Ладно, ничего не поделаешь, — разочарованно протянул Желтая Рука.