Читаем Тень света полностью

– Вы не знахарь, вы психолог-патологоанатом, – язвительно заметила Вагнер.

– Не обидели, – парировал я. – Нет в слове «знахарь» ничего оскорбительного. Как, кстати, и в слове «ведьма». Просто надо до изначального смысла слова докопаться. Ну так что, продолжим беседу, или я пошел? У меня, знаете ли, еще работа есть. Та, которую я выполняю согласно штатному расписанию.

– Говорите, – скрестила руки на груди женщина.

Ради правды следует сказать, что слушателем она была хорошим и смысл сказанного поняла сразу же, это было видно по ее глазам.

– И что, это на самом деле будет работать именно так? – уточнила она, когда я замолчал. – То есть он меня два дня, без остановки…

– Ну не все время, конечно, – понял я, что именно она хотела произнести. – Но – да. И в этой связи я вас очень прошу внимательно следить за здоровьем супруга. Давайте напрямую – вы оба люди уже не очень молодые, плюс стрессы, которые неминуемы при том образе жизни, который ведет ваш муж… Короче – сердечко надо поберечь. И за давлением следите. Побочных эффектов у этого настоя нет, но в нем имеются компоненты, которые здорово гонят в кровь адреналин. Помните об этом.

Вагнер встала с кресла, подошла ко мне и забрала пузырек.

– Пять капель за раз, не больше, – напомнил я ей. – И два дня – он только ваш. Уработайте его так, чтобы он ни на кого смотреть не смог – и дело в шляпе. При необходимости – повторить. Того количества настоя, который я вам дал, хватит надолго. 

– Деньги только после наступления результата. – Яна Феликсовна глянула на меня поверх очков. – Не раньше!

– Хорошо, – покладисто согласился я. – Как скажете. Пусть так.

– Не боитесь? – полюбопытствовала она насмешливо. – А если «кину»? Если скажу, что ничего не получилось, да и все?

– Не-а, не боюсь, – выдал я самую смиренную из возможных улыбок, а после снял с рукава ее дорогого кардигана рыжий волос, намотал его на указательный палец и убрал в нагрудный карман своего пиджака. – Ни капельки. Разве вы не знаете прописную истину о том, что каждому воздастся по делам его?

– Оленька права, – звучно расхохоталась госпожа Вагнер. – Вы на самом деле одновременно и невероятный хам, и редкостная прелесть. Держите. Но если ничего не получится, я за своими деньгами вернусь, имейте в виду.

Она щелкнула замком сумки и протянула мне пухлый конверт.

– Получится, – заверил ее я. – Главное – сделайте все так, как я сказал. И вот еще что… Не сочтите за шутку или насмешку… Не забывайте предохраняться. Дело в том, что у данного настоя есть еще одно назначение, скажем так – стимулирующее к репродукции.

– Мальчик мой, за это не беспокойтесь, – похлопала меня по плечу Яна Феликсовна. – Я в юности наделала столько глупостей, что ни одно зелье не сможет мне помочь. Из ничего что-то не возникает.

– Мое дело предупредить, – заметил я. – А там – вам решать.

– Скажем так – если вдруг случится такое чудо, то я вам во дворе вашего банка памятник поставлю, – глаза за очками потухли, как видно, тема для женщины была болезненная. – Бронзовый. Да нет, даже из серебра. В полный рост.

– Лучше обойтись небольшим бюстом на родине героя, – попросил я. – А разницу я готов принять денежными знаками.

– У вас в роду немцев не было? – спросила у меня Яна Феликсовна. – Хватка прямо как у моего Петера.

– Одни русские. Максимум где-то заблудились пара-тройка эритроцитов татарской крови. Но они у нас всех есть, еще со времен Золотой Орды. Но это ладно. Вот еще что я вам забыл сказать – кружку супруга не забывайте мыть после того, как он из нее попьет. От греха. Вдруг кто еще из нее отхлебнуть задумает? Оно вам надо?

С тем мы и вышли из переговорной. Собственно – все сказано, все сделано, чего время тратить на пустую болтовню?

Косачов, заприметив нас, сразу огладил пиджак и нацепил на лицо дежурную улыбку, но так и остался на месте, поскольку почти сразу мы услышали голос Ряжской:

– Яна! Привет, дорогая! Надеюсь, на этот раз вы поладили?

Мне очень хотелось сказать Ольге Михайловне, что сегодня я все-таки больше редкостная прелесть, чем невероятный хам, но, разумеется, делать этого не стоило. Да и потом – это не самая скверная оценка, которую мне могли дать. И, если уж совсем начистоту – не такая уж и необъективная. Есть во мне и то, и другое.

А учитывая то, что она была не одна, лучшим из возможных вариантов было вообще помолчать.

Судя по всему, то совещание, которое так взбудоражило банк, наконец-то закончилось, и новые собственники, раздав ценные указания, как раз надумали покинуть здание. Тут-то мы им по дороге и попались.

Рядом с Ольгой Михайловной я увидел высокого седовласого мужчину, надо полагать, ее мужа, того самого Павла Николаевича Ряжского. Да его и не спутаешь ни с кем. Есть в таких людях нечто, что выдает в них лидера. То ли костюм стоимостью в годовой бюджет иной области, то ли то, как этот костюм на них сидит. Да и не в костюме дело. Это вообще, скорее, метафизика, которую не объяснишь.