С одной стороны небосвода было ещё темно, но рассвет вступал в свои права. Правда, взволнованное лицо отца Афанасия, занимающее большую часть моего обзора, мешало рассматривать небо.

— Ах, Предтеча, — священник откинулся на пятую точку, едва не сев в костёр, и закрутил рукой вокруг лица, осеняя себя знамениями, — Хвала Незримой, ты выбрался!

От меня не укрылось, что священник быстро спрятал за пазуху сверкнувшее лезвие. Грёбанные чернолунники, опять они туда же!

Я резко повернул голову, морщась от боли, и обнаружил, что лежу на груди Эвелины. Та, откинувшись на какой-то солдатский свёрток, беззастенчиво посапывала, положив руки мне на голову.

— Эвелина ещё не совсем восстановилась после ночного испытания, — старик беспокойно положил руку на лоб девушке, — Но слава Незримой, что ты оказался крепким орешком, одна бы она не справилась.

Хромой тоже просто спал, свернувшись калачиком неподалёку. Кажется, пацан вообще пропустил всю колдовскую битву.

— Одержимого надо выгонять, — просипел я.

— Так и я о чём гово… — хотел сказать Афанасий, но осёкся.

Захрустели сапоги по траве, и в свете костра показался Сивый. Блестящими и жадными глазами он уставился на спящую девушку, а потом всё же опомнился, махнул мне:

— А, проснулся, вылунь. Хомяк тут связался с командованием, там бардак полный, но приказ он получил… Тут сам государь к Межедару едет, со всем своим войском, и мы к нему присоединимся. Так что двадцать минут на сборы, рядовой!

Глава 20. Потухший

Как говорится, что ни делается, всё к лучшему… Вот и для меня сложившаяся ситуация оказалась полна плюсов.

Так получилось, что в нашей небольшой армии, спасшейся из Межедара, насчитывалось около трёхсот бойцов.

Практически половина из них должна была войти в роту нового пополнения, ту самую, которая собиралась отправляться для подкрепления на фронт. Эта половина потому и спаслась, что находилась уже за городом, готовя обозы со снабжением для похода.

А другая половина, более потрёпанная — это те, кто смогли выбежать из города, и тут потери были практически в каждом взводе. В этом винегрете встретилось даже несколько полицейских, которые вовремя просекли ситуацию, и пошли следом за военными.

Судьба такая, или дикая задумка Незримой, но в невольном батальоне совершенно не оказалось офицеров. Только несколько сержантов, с потерями в своих взводах и отделениях, и куча солдат, оставшихся без командиров.

То, что сержант Хомяк ночью взял на себя смелость командовать таким количеством бойцов, одновременно было и героизмом, и нарушением устава. Впрочем, как и всегда в армии, когда ситуация экстренная.

К счастью, утром никаких сильных закидонов от остальных сержантов не последовало. Как пояснил мне Хомяк, они все посовещались, и единогласно оставили за ним лидерство до того момента, пока не встретятся с частями Царской Армии.

Но оставлять осиротевших бойцов без командиров было нельзя, и сержанты растащили их по своим взводам. Конечно, некоторые хитрецы просто пытались так прикрыть свои потери, за которые можно было потом здорово получить.

Вот и я так оказался во взводе Хомяка, и уже не на птичьих правах, а как полноценный солдат Царской Армии. А что, Межедар разрушен, и по словам некоторых счастливчиков, от военного лагеря в нём ничего не осталось — «угольки» яростнее всего набросились именно на тех, кто оказывал сопротивление.

Документов у меня никаких, и теперь главную роль играло только поручительство непосредственного командира.

— Так что не бойся, вылунь, — тихо сказал мне Хомяк, вручая магострел в руки, — Теперь ты мой с потрохами. Если что, всегда был в моём взводе, и ни о каких Иных я не слышал, понял?

Я кивнул. Понятнее некуда.

— Нас по любому отправят на фронт. По вещуну сказали, там полная жопа, вся Красногория в опасности. И государь по любому туда поедет…

Мне оставалось только кивать.

— Ну, до границы с Великолунией доберёмся, там и разберёмся, и бумажки обязательно выправим. Знаю, у тебя свои какие-то дела, но я долгов не забываю, — усач похлопал меня по плечу, — Так что сейчас постарайся получить снаряжение и… в дозор, рядовой!!!

Последние слова Хомяк рявкнул, а не сказал, и я на миг опешил.

— Э-э-э…

Твою-то псину, я уже и отвык от этого. Но, заметив ожидающего меня Сивого, я быстро сориентировался.

— Там чернолунники… — начал было я.

— Да, пока я тут… кхм… командую, — Хомяк скривился, — Не бойся, Василий, твоим чернолунникам работы найдётся, потом перетрёшь с ними. Дуй с Сивым, в моём взводе пока он за старшего.

— Есть дуть с Сивым! — я размашисто кивнул, вспомнив, как здесь выглядит воинское приветствие.

Всё. Теперь я стал частью системы, и это должно значительно облегчить мне жизнь. Гораздо безопаснее добраться до нужного мне места, окружённым армией, чем в одиночку.

Белобрысый усмехнулся, когда я отошёл к нему:

— Ну, Рыжий, ты уже совсем красный стал. Стрелять-то хоть умеешь?

Мы с ним оба помнили ту ночь, когда под Маловратском нас в окопах чуть не сожрали монстры из Белого Вертуна, и моя стрельба тогда тоже спасла жизни. Поэтому Сивый и лыбился во весь рот.