Пол Кристофер

Тень Микеланджело

ПРОЛОГ

22 июля 1942 года,

Специя, Лигурийское побережье,

Северная Италия

Майор Тиберио Бертолио, облаченный в форму одной из «черных бригад» Муссолини – с черными погонами, с двойной кроваво-красной с серебром литерой «М» на петлицах и серебристо-черной кокардой в виде черепа со скрещенными костями на форменной пилотке, – сидел на заднем сиденье запыленной штабной «ланчии», скрестив руки на груди на манер дуче, но не чувствуя себя и наполовину столь впечатляющим,, как выглядел. Его мундир, по существу, являлся обманом, ибо майор числился отнюдь не в армии, а в ненавистной и презираемой всеми ОБПА – Организации бдительности против антифашизма, тайной полиции Муссолини, которую называли итальянским гестапо.

В то утро он вылетел из Рима на старом, раздолбанном самолете «Савойя-Марчетти-75», на хвосте которого под черными фасциями из трех топоров – эмблемой ВВС Италии – еще слабо проглядывали синие дрозды компании «Ала Литториа». После четырех часов беспрестанной тряски он прибыл на военно-морскую базу в Специи, взял штабной автомобиль с шофером и теперь находился почти у цели.

Водитель вез его по узким извилистым улочкам Портовенере, держа путь к рыболовному порту Ла-Граци.

Позади осталась внушительная громада кастелло Дориа, замка двенадцатого века, воздвигнутого восемьсот лет назад для охраны подступов к заливу Специя и до сих пор выполнявшего свою задачу. Здесь, в самой защищенной гавани страны, стояли на якоре примерно половина боевых кораблей итальянского флота, в том числе огромные линкоры-близнецы «Андреа Дориа» и «Джулио Чезаре». Они получили немало пробоин и почернели от гари, но все еще оставались на плаву.

Наконец штабной автомобиль добрался до старого, осыпающегося причала, и Бертолио, выйдя из огромного джипа, быстро отдал шоферу фашистский салют, прищелкнув каблуками.

– Будьте здесь не позже чем через полчаса, – распорядился он.

– Слушаюсь, майор. Через полчаса. Водитель кивнул, выжал сцепление видавшей виды «ланчии» и уехал. На густо поросшем деревьями острове Палмария в полумиле от материка виднелось длинное приземистое строение монастыря Сан Джованни Алл'Орфенио. Оно стояло у самой воды, возле собственной маленькой цементной пристани с черной железной швартовой тумбой, к которой была привязана большая старинная плоскодонка.

Осмотревшись по сторонам, Бертолио углядел в нескольких метрах от себя маленькую рыбачью лодку. Ее хозяин, покуривая, разговаривал с приятелем.

– Сколько будет стоить перевезти меня к монастырю? – холодно спросил Бертолио.

Рыбак оглядел его с головы до ног, обратив внимание на зигзаг майорского шеврона на рукаве и петлицы со знаками бригады Муссолини.

– А зачем тебе туда нужно? – спросил старик.

Его слезящиеся карие глаза отметили и черную пилотку, и кокарду с мертвой головой, но все это, похоже, не произвело на него особого впечатления.

– У меня там дело, старик. Так сколько ты с меня возьмешь за перевоз?

– Отвезти тебя только туда или туда и обратно?

– Туда и обратно, – отрезал Бертолио. – Ты подождешь у причала. Назад я вернусь с пассажиром.

– Это будет стоить тебе дополнительной платы.

– Почему я не удивляюсь, старик? Собеседник старого рыбака улыбнулся и впервые за все время подал голос.

– Всякий раз, когда ты называешь его стариком, цена поднимается. Сам-то он считает себя молоденьким козликом. Воображает, будто монахини все до единой только и мечтают о том, чтобы с ним покувыркаться.

– Нет уж, пускай этих усатых старух трахает священник, отец Бертолле, – ухмыльнулся старик, показывая пеньки нескольких коричневых зубов. – Может, ему они и по вкусу, но мне больше нравятся хорошенькие молоденькие вертихвостки, которых можно встретить, прогуливаясь на берегу.

– Ты-то не прочь подцепить молоденькую, да вот захочет ли она иметь с тобой дело?

– Сколько? – прервал их Бертолио.

– Это зависит от того, сколько у тебя есть.

– Здесь всего двести метров.

– А ты, майор, часом, не Христос? Умеешь ходить по воде, аки по суху?

Бертолио полез в карман и, вытащив пачку лир, отделил с полдюжины банкнот. Старик поднял бровь, и Бертолио отсчитал еще полдюжины.

– Этого хватит, – сказал старый лодочник, загребая деньги узловатой рукой. – Залезай в мою княжескую гондолу, и я доставлю тебя через воды к обители.

Бертолио неловко забрался в лодку и опустился на заднюю банку. Залезший следом за ним старик оттолкнулся длинным веслом от берега, вставил весла в уключины и начал грести, делая мощные мерные гребки.

Бертолио напряженно сидел на корме, вцепившись обеими руками в планширы и испытывая все более сильную тошноту по мере того, как они удалялись от пирса. На дне лодки стояло большое ведро, наполненное чем-то бурым и студенистым. Содержимое ведра воняло так мерзостно, что майора замутило еще пуще.