Читаем Тень Королевы (ЛП) полностью

Несмотря на предсказание Корде, официального комитета по-прежнему не было, но пираты представляли собой особую угрозу для любого транспортного законодательства. Они были разборчивы в отношении своих целей и, казалось, шли на неоправданный риск, нападая на любой конвой со строительными материалами, продовольствием или другими предметами первой необходимости. У них не было достаточного количества людей, чтобы атаковать, но они все равно атаковали. У Падме уже начали появляться кое-какие подозрения насчет всего этого, но она не была настолько уверена, чтобы высказывать их за пределами комитета.

“Если вы помните, - холодно произнесла Падме,-мое предложение состояло в том, чтобы охранять особо важные цели с помощью республиканского боевого корабля.”

Падме могла бы сказать, что Мон Мотма выдвигала крайний аргумент, но в присутствии доверенных свидетелей и советников было роскошью спорить более страстно, чем позволял пол Сената.

“А когда пираты объединятся в еще большую армию?- Спросила Мон Мотма.

“Возможно, тогда мы сможем их поймать, - сказала Падме. “Как бы то ни было, их небольшие атаки слишком трудно отследить, даже для наших дроидов-зондов. Массированные усилия с их стороны могли бы облегчить нам их выслеживание.”

“Слишком велик риск— - начала было Мон Мотма, но Сенатор Органа прервал ее:.

“Мне кажется, мы немного отклонились от темы, - сказал он. “Если вы помните, мы обсуждали, как лучше всего включить предложение о запасах топлива из Маластара, чтобы облегчить доставку пермакрита в Койерти.”

Они вернулись к менее бурному обсуждению, и Падме уже не в первый раз подумала, что заметила намек на улыбку на лице Мон Мотмы. Она бы ничуть не удивилась. В отличие от уродливых споров об ионном импульсаре НАБУ, Падме скорее наслаждалась этими спорами. Споры с кем-то, кто почти соглашался с ней по большинству вопросов, помогали ей оттачивать свои тезисы, и она многому научилась. Падме обнаружила, что позиции Мон Мотмы были крайними в начале большинства разговоров и почти всегда двигались к середине, когда они вырабатывали компромисс. Это был полезный навык, и Падме знала, что ей придется им овладеть.

Это было нелегко. Ей было трудно превратить их дебаты в академические мысленные эксперименты вместо реальных тем, затрагивающих реальных существ. Ей не нравилось говорить что-то и иметь в виду что-то другое, даже как средство достижения соглашения.

“Я не думаю, что это плохо, - сказал ей Онаконда Фарр.

Это был редкий момент уязвимости для Падме, и она смутилась своей неуверенностью с другом семьи, а не с коллегой-сенатором. Он был достаточно умен, чтобы понять это, и дал ей такой совет.

“Вряд ли ты наивна, - продолжал он. “Или, по крайней мере, вы осведомлены о предметах, в которых вы наивны, а это больше, чем я могу сказать о себе, я уверен. Будучи хорошим и честным человеком, вы не станете беднее сенатора. Ты найдешь свой собственный баланс.”

“А что, если я сделаю это недостаточно быстро?- Спросила Падме.

“У тебя еще много времени, - сказал он, но это был единственный момент, в котором Падме не была уверена, что он прав.

По словам Сабе, общественное мнение о Падме было на подъеме. Никто на Корусканте по-настоящему не заботился о Сенате или сенаторских процедурах, но они действительно читали новостные сети, и Амидала все еще фигурировала в них с некоторой регулярностью. Однако его тон изменился. Прежде, когда они отвергали ее изысканную манеру одеваться как безделушку молодой аристократки, теперь они обсуждали ее с точки зрения соблюдения традиций и адаптации обычаев НАБУ, находясь в столице. Они больше не использовали ее личность, чтобы сбить ее с ног. Это было неприятно, потому что новостные сети сообщали обо всех тех же самых предметах, что и раньше; они просто писали о них под другим углом зрения.

“Ну что ж, - сказал Сабе, - по крайней мере, всем нам будет легче, когда Мон Мотма будет командовать.”

“Это так бессмысленно!- Возразила Падме. "Новостные сети должны быть беспристрастными, а не контролируемыми предвзятыми инвесторами, и все же вместо этого они контролируют общественное мнение всех нас и манипулируют правдой. А что, если мы с Мон Мотмой поссоримся? Тогда мы бы вернулись к тому, с чего начали, хотя я не думаю, что она такая мелочная, как Нут Ганрей.”

“Они должны как-то зарабатывать деньги, - сказала Сабе. “Ты могла бы поработать над управлением голоновостями, если бы захотела, но я думаю, мы оба знаем, что у тебя есть другие планы.”

Это было что-то вроде больного места. Предложение канцлера Палпатина увеличить Республиканскую работу по борьбе с рабством провалилось в течение нескольких месяцев после того, как он пообещал ей, что будет работать над этим. Когда его наконец представили, он был настолько беззубым, что Падме могла сказать, что он ничего не сделает. А потом он все равно не получил достаточного количества голосов и снова исчез в комитете. Падме держалась в курсе событий но сама же по просьбе Палпатина находится в курсе дел Комитета.