Читаем Тень кондотьера полностью

– Угу, постараюсь, – сказал я уже не ему, а самому себе и, вырулив с Маяковского, покатил с горки мимо вагонных депо.

В тот момент когда я, оставив машину на привокзальной площади, вошёл в указанный Воронцовым ресторанчик, в общем зале находилось всего два посетителя, да и этих двух уголовного вида крепышей посетителями можно было назвать с большой натяжкой. Не ели они ничего и не пили. Оккупировав столик у двери в банкетный зал, резались в нарды.

Форсируя события, я вежливо отмахнулся от подлетевшей ко мне официантки в небесно-голубом фартучке, и сразу направился к стойке.

– Добрый день, – сказал дылда-бармен, одарив меня дежурной улыбкой. – Желаете что-нибудь?

– Желаю, – громко, так, чтоб услышали все, сказал я. – Пашу Мизера увидеть желаю.

Официант от неожиданности вздрогнул и проглотил улыбку, а бандюги оторвались от игровой доски и вытаращились на меня с изумлением.

– В банкетном? – спросил я, проследив за взглядом бармена. Ответа не дождался, сунув руку в карман, насадил на пальцы кастет и с самым решительным видом пошёл в направлении банкетного зала.

Недобры молодцы, естественно, кинулись ко мне. Вдвоём на одного. Численный перевес был явно на их стороне, но что может число против опыта, натиска и умения? Ничего.

Первого эксперта в области селекции и мотивирования клиентов я – с драконом шутки плохи – свалил классическим ударом в челюсть, второго – двумя ударами попроще: сначала кулаком в солнечное сплетение, а потом, когда сложился пополам, ещё и локтем по затылку. Оглянулся на обалдевшего бармена, лихо отдал честь хлопающей коровьими ресницами официантке и ворвался в банкетный зал, громко и дурашливо распевая:

– Кого-чего?! – вскрикнул невнятного вида, стриженный толстячок, которого я оторвал своим ором от поедания люля-кебаб.

Не позволив ему встать, я с силой затолкал его назад в кресло и, выхватив пистолет, сел напротив. Целясь бандиту в центр карикатурно-узкого лба, отпил минералки прямо из бутылки, перевёл дух – у-у-ух, и выложил:

– Я Егор Тугарин, частный детектив. У человека, что меня нанял, три дня назад утянули на твоей земле багаж и портмоне. Не поверишь, но он желает получить имущество назад. Я доходчиво, Паша?

Не будучи способным совладать с тиком левой брови, Мизер тем не менее скумекал, что сразу убивать его не будут, и попытался меня застращать. Растопырил пальцы с наколотыми перстнями и заверещал припадочно, но не слишком талантливо:

– Ты чего фраерок творишь в натуре? А? Ты в кого волыной тычешь? Рамсы попутал? – Распаляя самого себя, он так рванул ворот рубахи, что оторвавшаяся пуговица пулей зарылась в греческий салат. – Да ты в курсах, кто я? Я Паша Мизер. Я бан держу. Да я таких, как ты… Да я тебя за такие ляльки дерзкие… Да на куски я тебя в натуре. Ты понял, фраерок? Нет, ты меня понял?

– Да-а-а, – вздохнул я с грустью, – кризис общественной мысли и гражданского чувства нынче наблюдается повсюду.

С этими словами выковырял из салата и сунул в рот жирную маслину

– Чего? – опешил Мизер.

– Да ничего. Просто считаю до четырёх. И сразу – три.

Бандюга заметно напрягся, про песнь свою "Я срок мотал, я зону видел" напрочь забыл и промямлил:

– Ты, думаешь, ты живым, думаешь, отсюда, выйдешь в натуре. Ты так думаешь?

– Два, – выплюнул я косточку на стол.

Произнести "один" не успел, Мизер глянул на дверь с надеждой на появление подмоги, орлов своих соколиков не увидел и как-то сразу поник. Облизал пересохшие от волнения губы и, удивительно быстро перейдя из нервозно-возбуждённого состояния в состояние полной апатии, заискивающе спросил:

– Слышь, а точно гуся поджарили у нас на бровчике?

– Даже не сомневайся, – ответил я. Потом, учитывая ушибленное состояние собеседника, терпеливо повторил, чего от него хочу, а помимо того искренне пообещал: – Сделаешь, разойдёмся с миром. Я уйду себе тихо в никуда, а ты останешься в весёлом изумлении и докушаешь-таки люля-кебаб.

Ставший по принуждению паинькой и даже лапонькой, Мизер послушно покивал и, уточнив имя-фамилию терпилы, спросил разрешения воспользоваться своим мобильным телефоном. Предупредив, чтобы ни в коем случае не шалил, я ему такое разрешение великодушно дал. И дальше уже машина завертелась. Вертелась она сорок скучне-е-е-ейших минут. Именно столько прошло времени до того момента, когда некая тёмная личность доставила в ресторан и дорожную сумку Шабетая, и его портмоне. Доставила, с витиеватой многословностью извилась за какую-то там неведомую и таинственную бабу Валю и тут же по моему требованию испарилась.