Читаем Тень Инквизитора полностью

Он держал ее за руку, и они разговаривали два часа! Глеб говорил о Боге, о служении, об истинной вере, и его слова проникали в самую душу девушки. «Мы обязаны спасти их. Мы обязаны дать им свет истинной веры. Даже жертвуя собой. Ведь суть нашей жизни в служении…»

— Так как насчет кофе? Ты где живешь?

— Поговорим позже, — девушка заставила себя улыбнуться, — после конференции.

— Договорились! Сразу после фуршета.

Представители одной из двух древнейших профессий не оставили без внимания появление главных героев: правила игры все знали. И когда невысокий Борис и важный, с распушенной бородой Феофан вышли в зал, их встретили достаточно громкие аплодисменты. Камеры зажужжали, софиты вспыхнули, Осиновский улыбнулся, а запахи из подсобки стали гораздо явственнее.

— Добрый день, господа! — Опытный Борис уселся так, чтобы все видеокамеры снимали его анфас. — Заявление, которое мы хотим сделать…

И в этот момент зал погрузился во тьму.

Погасли не только стационарные лампы и софиты, выключилось все: видеокамеры, диктофоны, мобильные телефоны, выключились, словно повинуясь чьей-то злой воле. Журналисты удивленно переглядывались, техники лихорадочно тыкали пальцами в мертвую аппаратуру, операторы ошеломленно таращились на севшие аккумуляторы видеокамер.

— Что происходит? — Борис злобно посмотрел на Кселимана, тот развел руками. — Убью, мерзавец!

— За что?

— Это он, — губы Феофана подрагивали. — Не знаю как, но это сделал он.

К столу подлетел кто-то из служащих:

— Резервное питание не работает: генераторы не запускаются.

— Ты уволен! — Борис яростно сломал лежавший на столе карандаш. — Всех выгоню, …! Зажрались, суки! Директора сюда!!

О прямом эфире можно было забыть, о съемке — тоже, по крайней мере на какое-то время, журналистам оставалось только записывать.

— Сделаем заявление, — прошипел Борис. — Его передадут в редакции, и дикторы пустят информацию текстом, картинку дадим потом.

— Напрасно, — пробормотал Феофан. — Не поможет.

— Хватит ныть, речь толкай. Кселиман, быстро построй ребят.

Помощник захлопал в ладоши:

— Господа! К сожалению, по техническим причинам наша пресс-конференция немного задержится. Но митрополит Феофан желает сделать заявление и требует, чтобы оно было озвучено в ближайших же выпусках новостей.

— А телефоны здесь работают?

— Заработают. Записывайте.

Кселиман кивнул. Феофан вздохнул, медленно оглядел зал и…

Никто не знал, как в помещении оказался переносной телевизор — смысла в его наличии не было никакого. Маленький, черный, японский. Он совершенно затерялся среди многочисленной аппаратуры, зато теперь, неведомо каким образом оказавшись неподалеку от стола, он привлек к себе всеобщее внимание. Он включился. Единственный электрический прибор, неожиданно заработавший в здании. Кто-то заботливо установил звук на максимум, и все, находящиеся в зале, прекрасно услышали слова диктора, ведущего выпуск новостей.

— Настоящую бомбу взорвал на пресс-конференции районный прокурор Козлов. В присутствии журналистов всех ведущих телеканалов и газет он заявил, что располагает неопровержимыми уликами причастности митрополита Феофана к контрабанде спиртного и сигарет, а также убийству нескольких лидеров преступного мира.

На экране возникло энергичное лицо прокурора:

— Неприкасаемых у нас нет. Сегодня в шестнадцать часов митрополит Феофан должен явиться в мой кабинет для дачи показаний. Я не знаю, чем закончится наша встреча, но обвинения, выдвинутые против митрополита, достаточно серьезны.

— Кроме того, прокурор Козлов сообщил о существующих подозрениях в причастности митрополита Феофана к растлению малолетних. По словам одного из охранников митрополита, добровольно явившегося сегодня утром в прокуратуру, он был свидетелем…

Феофан запустил в экран бутылку. И в зале вспыхнул свет.

— Я не верю… — Митрополит посмотрел на Осиновского. — Я не верю!

— Как вы можете прокомментировать это сообщение?!

Опомнившиеся журналисты сгрудились вокруг стола. Камеры заработали, софиты ударили в лицо, микрофоны, диктофоны, торопливые авторучки, горящие глаза, лица, лица, лица…

— Вы действительно стояли за убийствами уголовников?

— Сколько лет вы занимались контрабандой?

— Структуры господина Осиновского принимали участие в отмывании денег?

— Ваша конференция планировалась в качестве ответной или вы готовились нанести упреждающий удар?

— Я впервые слышу о коммерческих интересах митрополита Феофана, — быстро сообщил Борис, отодвигаясь от приятеля. — Надеюсь, что обвинения в его адрес ошибочны.

Красный, как рак, митрополит вскочил на ноги…

И Нина поняла, что пришел ее час.